– Может быть, вы похлопочете за меня? – отозвался тюремщик.

Мари вгляделась в человека, стоявшего посреди камеры.

– Выходите, вы свободны! – крикнул один из солдат.

– Ур-ра! – поддержал его другой.

Полумрак тупика обрезал этот возглас, как ножом. Здесь было тихо, и казалось, что потолок медленно опускался на головы. Все смолкло.

– Это не он! – сказала Мари.

– Я говорю вам, – сказал тюремщик, – заключенного по имени Перси у нас не значилось.

Солдаты вывели человека из камеры под руки.

– Перси? – вдруг тихо спросил он.

– Да, мы ищем бельгийца Перси, которого посадили сюда в третьем году, – сказал Пауль Генниг.

– А я вам говорю, что у нас такого не было! Кому же здесь знать? – оскорбился тюремщик.

– Это не совсем точно, – так же тихо проговорил человек из камеры. – Monsieur Перси – бельгийский гражданин: я знал его. Он содержался здесь недели две, потом исчез. Он был против войны.

– Они убили его, Генниг! – воскликнула Мари.

– Весьма вероятно, – сказал человек из камеры. – Он был против войны и, кроме того, иностранец.

– Ах, чер-р-рт! – прорычал Пауль Генниг.

– Что-нибудь случилось? Может быть, кончилась война?

Мари кинулась к человеку из камеры:

– Вы мастер Майер из Нюрнберга?

Немного помедлив, человек из камеры посторонился. Тупой свет высокого оконца, разлинованный решеткой, лег на лицо Мари, и он взглянул на нее искоса.

– Совершенно верно. Я мастер Майер из Нюрнберга, враг народа. Я против войны.