— Ты не пей больше, Арся, — сказала мать. — А то побледнел что-то.

Александр посмотрел на брата.

— Да ничего, мама. Пусть выпьет. Сегодня такой день, что нельзя не выпить. — Александр пересел к матери, обнял ее за плечи. — Эх, мама, мама! В кои-то веки мы снова соберемся вместе. Вот если бы Коля еще был.

— Ну что поделаешь, — вздохнула Анна Николаевна.

— Да, Коли нет, — продолжал Александр. — Спасибо, что весточка про него дошла. Давайте, братья, помянем Колю.

Они подняли рюмки и выпили. Похоже было, что Александр больше всех остальных пьянел, теперь он говорил без умолку.

— Меня одно беспокоит. Очень беспокоит. — Он подождал мгновение, ожидая, когда его спросят: «Что же именно беспокоит». И Анна Николаевна спросила, она давно жила с Александром и знала, как нужно поддерживать с ним беседу.

— А вот что, мама, меня беспокоит, — отвечал Александр. — Что я пока не знаю во всех подробностях, за что Колю наградили орденом. Какое-такое конкретно событие было, в котором он участвовал. «Выполняя задание командования…» Нет, дорогие друзья, мне этого мало.

— Ну, столько лет прошло, — покачал головой Игорь. — Где тут все узнать. Да это и не важно.

— Нет, важно, — повысил голос Александр. Помолчал и добавил: — Как это не важно.

— Я тоже считаю, что это важно, — в раздумье произнес Арсений. — Для детей наших важно.

— Вот Мишка мой, к примеру, — продолжал свои рассуждения Александр. — Велик ли еще был, а однажды спрашивает: «Ты за что, папа, Красную Звезду получил?» Я ему, значит, вообще объясняю: высотку, мол, одну брали, ну и я участвовал, вот мне за это орден. Смотрю, недоволен мой Михаил, глядит исподлобья. «А ты, — говорит, — папа, что делал, когда брали высотку?» — «Да вместе со всеми, — отвечаю, — стрелял, полз…» Сам не знаю, как вдруг нахлынуло на меня тем часом, все вдруг встало в памяти, как живое. Вот, говорю, сын, как было дело. Все рассказал про ту ночь, как мы под Ленинградом высотку брали, отрезал нас немец, а мы все равно держались. Разговорился так, будто наяву все вижу. А Мишка рядом сидит, слушает.

— Михаил очень впечатлительный… Ему до всего дело. До всего любит сам докопаться, — произнесла Анна Николаевна.

— Сидел, значит, слушал. Потом меня ладошкой по руке тихонько погладил и ушел. Ничего не сказал. Да и я ведь никакой особой похвалы от сына не ждал. Смешно даже думать. Только потом заметил: переменился мой Михаил, смотрит как-то по-другому, о чем-то про себя размышляет.

— Ну, сейчас они в книгах про все начитались, в кино показывают тоже про войну. Их не удивишь, — сказал Игорь. — Им теперь не знаешь, что и рассказывать.