— А ты не думай про книги. Дети у нас взрослые, не прыгать же им на одной ножке. Но в голове, в груди вот здесь, — Александр постучал гулко себя по груди, — останется многое. Я в этом уверен.

— У кого останется, а у кого и нет, — настаивал на своем Игорь. — Уж других учат, учат, а будто горохом об стену. Отлетает.

— Не сорочьи дети, в одно перо не родятся, — снова вмешалась Анна Николаевна.

— Вот, мама верно сказала. Не все одинаковы. Я получше тебя знаю. У нас в гараже старых шоферов, пожалуй, восемьдесят процентов. И машины у них старые. По три сотни тысяч наездили без капиталки. А пришел недавно один молодой: «Дайте новую машину. Чтоб теплая, чтоб без сучка и задоринки». Мы смотрим на него, глаза вытаращили: велик ли, девятнадцать там или двадцать лет, а уж так умеет требовать. Что же — дали ему совершенно новую машину. Даже обидно было смотреть, я с директором в те дни поругался. Как, думаю, так: я на своем драндулете, которого «Колхидой» зовут, двенадцать лет гоняю, а тут какой-то пацан получает новенький агрегат. Поругался вдрызг. Ну, в общем, дали. Назад не попрешь. И что ты думаешь, через два дня приезжает этот парень в гараж и к директору. «Передайте, — говорит, — эту машину кому-нибудь из стариков». Вот как. Мы, конечно, опять ничего не поймем. Может, думаем, заметил наше недовольство или еще что. Давай его обрабатывать. «Брось ты разводить антимонию, тебе дали машину, ты и гоняй на ней». Так нет — ни в какую. Шестеренки у парня каки-то сместились. Директор ко мне: «Бери, — говорит, — машину. Ты же ругался. Бери». А я не могу. Во мне от такого поворота тоже что-то переместилось. Отказываюсь. Наотрез. Целый вечер заседали, пока решили, кому передать. И передали вроде как по приказу одному шоферу. Чтобы без дальнейших слов. Вот тебе какой случай. — Александр помолчал и добавил: — Тут, брат, с одной меркой никак не обойдешься. Ну, выпьем!

Они выпили. Все заметили, что Александр захмелел. Он никогда столько не говорил. И когда он опрокинул в рот очередную рюмку, он снова заговорил, горячась непонятно чему:

— Разные, разные люди. Вот тебе наш Николай. В сорок первом мог бы пойти на завод, хоть на тот же моторный. Рабочие туда требовались. Мог бы броню иметь. А он нет — на фронт пошел, чтобы немца бить, чтобы своими руками врага гнать…

— На заводе тоже было не сладко, — сказал Игорь. — По две смены от станков не отходили.

— Всем досталось, — произнесла тихо Анна Николаевна. — И на фронте, и тут, в тылу.

— Война есть война! — воскликнул Игорь. — Каждому это известно. Она миллионы унесла людей.