Изумительное ощущение, когда глядишь на ночной город с высоты — на бесконечные ломаные пунктиры фонарей, на редкие огни в домах.

Что там — за этими огнями?..

Светлое пятно в тихом доме, в тихой кривой улочке на четвертом этаже — там сейчас трое, там Зоя в гостях у своего жениха.

Город жил вздохами, как бы с трудом освобождаясь от дневных, забот: обрывки уходящего ритма, отдельные звуки, шорохи — все сплеталось, замирало и снова возникало, подталкиваемое чьей-то неутомимой рукой. И красные сигнальные фонари над высотными дворцами мерцали ярко и тревожно.

— А где же музыка! Давай музыку! — спохватился Фаринов, делая решительный жест рукой. — Борька, где твой магнитофон?

Резкий басовый аккорд, как удар, пророкотал из соседней комнаты, за ним посыпались другие, такие же резкие — целая серия аккордов. Все переглянулись и рассмеялись. И тут же грохотание перешло в нечто напоминающее марш цирковых наездников. Охваченный внезапным возбуждением, Борис вскочил на ноги и опрокинул бокал себе в рот и тут же в порыве какого-то удальства налил себе снова целый бокал.

Зоя посмотрела на него и покачала головой.

— Не волнуйся, Зоя, — Борис обхватил ее за плечи, — мы же мужчины.

— Не беспокойся, Зоя, — сказал очень спокойным голосом Фаринов. Вино, кажется, на него совсем не действовало, глаза его были ясны. — Будет полный порядок, как в Аэрофлоте, — он улыбнулся. — Между прочим, музыка твоя, Боря… — Он встал и пошел в соседнюю комнату — очень прямой, плечи назад, видно, от манеры держаться на эстраде.

Борис воспользовался случаем и закинул руку на плечо Зои.

— Ты опьянел, Борька.

— Кто такой — Борька? — спросил он, дурачась и привлекая ее к себе.

— Уже поздно.

— Скоро поедем. А может, не поедем?

— Не дури! — она сбросила его руку и начала поправлять волосы.

Вошел Фаринов. Его поблескивающие глаза на мгновение задержались на Зое. Что-то уязвило Бориса в этом его взгляде, что именно, он не мог понять. И, охваченный неожиданно пришедшей в голову задорной мыслью, он снова обнял Зою. Она резко отстранилась, но губам Фаринова проползла усмешка, и, заметив эту ухмылку, Борис капризно надулся. И тут же резко забили барабаны и, перебивая их дробь, взревели трубы.

— Потанцуй! — крикнул Борис. — Фаринов, потанцуй с Зоей!

Но Зоя не хотела танцевать. А Фаринов уже стоял перед ней, изображая кавалера, которому лучше голову отрубить, чем отказать.

— Потанцуй, потанцуй! — настаивал Борис и взял сопротивлявшуюся Зою за руки, подталкивая к Фаринову.