Ставя чугунное кольцо в патрон, я предупредил Петровича, что мне еще не приходилось работать на станке.

— Знаю, что не умеешь. Поэтому и в помощники взял. Гляди, — потянул свои жилистые руки Петрович. — Четыре десятка годков они с резцом дружили, а под старость лет пришлось в ремонтники переходить, слесарить.

Склонившись над патроном, он долго и терпеливо устанавливал в нем кольцо, чертыхаясь, что на установку всегда идет много времени.

— Ну вот, теперь можно к обдирочке приступить. Где у тебя чертеж?

Я подал Петровичу свернутый в трубку лист ватманской бумаги. Он долго и сосредоточенно рассматривал чертеж, что-то тихонько напевая, потом зажал в суппорте резец и, сказав: «Дай-то бог», надавил кнопку. Раздалось монотонное гуденье станка.

— Ну, Алексей, начали!

С этими словами Петрович осторожно подвел резец к чугунному кольцу, и на темном теле отливки появился тонкий серебристый поясок. Он становился все шире, светлее. На жестяной противень под станиной станка градом сыпались стружки.

Обточив кольцо раз, другой, Петрович отвел резец и передал мне рукоятку:

— Пробуй-ка, парень!

— Я?

— Ну, конечно, ты.

Стараясь не выдать охватившей меня робости, я повернул рукоятку. Резец двинулся к детали. Еще поворот — он впился в нее, и в волосах моих запуталась горячая стружка.

— Не торопись, подачу убавь. Вот так, — густо задымил махоркой Петрович. — Еще проточи разок…

Но вдруг раздался треск, и резец вылетел из державки.

— Перепугался, поди? — Петрович выключил станок. — На первый раз всегда что-нибудь случается… Попробуй-ка еще. Вот так, так… А у тебя, Алексей, пойдет токарное дело!

Оставшиеся дни каникул мы с Игорем почти целиком провели в цехе. Работа над приспособлением двигалась к концу. И вот однажды…

— Начнем, что ли? — спросил Василий, бросая недокуренную папиросу.

— А чего ждать-то? Смена на перерыве, начальство из цеху повыходило, мешать некому, — отозвался Петрович.

С помощью Игоря я вставил в патрон корпус приспособления и попросил Петровича проверить установку.