Слушая Максима Петровича, я смотрел на него и думал: чем заслужил такую привязанность ребят и особенно нас, десятиклассников, этот строгий и очень простой с виду человек?

Что-то говорили Тоня, Филя. Я плохо слышал… Дарили цветы учителям. Но вот из зала по ковровой дорожке на сцену вбежал ученик в пионерском костюме. Это был Петя Романюк. Подражая взрослым, он решил говорить с трибуны и, став за нею, исчез с головой.

В зале засмеялись.

— Петя, ты лучше выйди на середину сцены, — сказал Максим Петрович.

— Мне учительница с трибуны велела говорить. Только там табуретку не поставили.

— Вот, видишь, как, — посочувствовал Грачев. Опять все засмеялись.

Романюк-младший вдохнул побольше воздуха и громким голосом произнес свою заученную речь:

— Дорогие выпускники! Мы — младшая ваша смена. Мы желаем вам счастливого пути! Мы обещаем вам, что будем учиться так же хорошо, как вы, и даже еще лучше!

Выступающих оказалось много — педагоги, родители, шефы с завода.

Потом начался бал-маскарад.

Я ходил и не узнавал своих друзей: все были в масках. Вовка переоделся Хлестаковым. Игорь изображал надменного Онегина, Милочка — кокетливую барышню-крестьянку. Грянул оркестр. Замелькали костюмы, улыбки, взлетал серпантин.

— Скучать изволите, барин? — раздался за моей спиной голосок Милочки.

Я обернулся.

— А вы что, грибы изволите собирать, барышня-крестьянка?

Милочка рассмеялась:

— Давай, Леша, по-современному. Ты почему не танцуешь?

— Да вот куда-то исчезла Кочка, — сказал я растерянно.

— И я тоже одна! — ответила Милочка. — У Игоря стряслось что-то с этими… как их называли-то раньше… рейтузами! — Милочка взяла меня под руку. — Пойдем…

И мы стали танцевать.

— Сказать тебе откровенно, Леша, о чем я жалею сегодня? О том, что не вступила в комсомол. Обидно за себя. Столько лет была какой-то глупой девчонкой. Я ведь иду работать в военный госпиталь медицинской сестрой.