— Темно уже, — сказал Соловьев. — Пошли, я провожу тебя.

— Мне всегда темно, — сказал Федор Иванович. — Я живу в ночи. У меня длинные-длинные ночи. А потом, где-то здесь Елка. Елка! — позвал он. — Иди сюда.

— Ну, прощай! Буду к тебе заезжать!

«Зачем мы его встретили? — подумала Елка. — Испортил папе настроение».

— Может, переночуешь? — спросил Федор Иванович.

— Нет, Федор, мне пора.

— До свидания. — Елка боялась, что Соловьев напомнит папе про больницу, и хотела, чтобы он побыстрее ушел.

— До свидания, Елка. — Соловьев сжал ее ладошку. Рука у него была теплая и сухая. — Мужайся! — Он посмотрел на Федора Ивановича. — Помнишь?

— Помню, — ответил Федор Иванович.

* * *

Утром Федор Иванович сказал:

— Елка, сегодня на рыбалку не пойдем.

— Ну и хорошо. Пойдем в лес. И мама пойдет с нами, а то ей на рыбалке неинтересно.

— В лес тоже не пойдем.

Елка посмотрела на отца. У него было хмурое лицо, как в городе, когда он возвращался с лекций.

— Побродим по деревне. Скоро нам уезжать, а мы еще нигде не были.

— Хорошо. Побродим, если тебе захотелось.

Они пошли в другой конец деревни, где никогда не были. На колхозные фермы. Шли быстро и не разговаривали, словно спешили по делу.

— А вот и фермы. — Елка остановилась. — Четыре длинных кирпичных одноэтажных дома с маленькими окошечками.

— Что ты еще видишь?