«Интересно, — думал подполковник Хазов, — помнит ли Матвеев о моей просьбе или придется обращаться вновь? Конечно, помнит. Но может сделать вид, что позабыл. Скорее всего он вызовет меня для беседы. Спросит, не передумал ли я. Скажет, что задачи по боевой подготовке сложные. Скажет, что неразумно строевых офицеров, полных сил и энергии, переводить в чиновники от армии. Он, наверное, так и скажет… Но я буду стоять на своем. Я от службы не отлынивал. От взвода до батальона прошел. И все по захолустьям…»

— Учения — серьезный экзамен для политорганов, партийных организаций части и подразделений. Во время подготовки к учениям и в ходе их партийно-политическая работа должна отличаться высокой оперативностью и целеустремленностью…

2

Площадка перед крыльцом, квадратная и ровная, словно бы кокетничала золотой чистотой песка; она выходила прямо к дороге, тоже посыпанной песком, но не таким желтым и чистым, успевшим испробовать на себе шины автомобилей, подошвы солдатских сапог.

Игорь Матвеев взбежал на крыльцо, по столичной привычке кинул взгляд на дверной наличник в поисках звонка. Но дверных звонков в гарнизоне не держали. Стащив с руки перчатку, Игорь постучал в холодную дверь кулаком. Он услышал, как открылась дверь из комнаты, услышал шаркающие шаги в коридоре, и в сердце словно что-то защекотало.

Он знал, мать не бросится в его объятия. Она отступит, сделает два-три шага назад, потому что верит в примету: не здороваются через порог, не прощаются.

— Мама! — сказал он.

Софья Романовна всегда была сдержанная в выражении чувств. Она таила их в себе, не расплескивая, как воду из ведра. Лишь человек, знающий ее, знающий хорошо, мог по взгляду, по какому-то малозаметному движению определить состояние души Софьи Романовны.

— Мама! — сказал Игорь. — Как хорошо, что ты есть!

Он не мог бы сказать, что пришел в свой дом. Он никогда не жил в этой квартире. Сразу же после войны Петр забрал к себе мать и младшего брата. Они ездили из гарнизона в гарнизон, а в каждом гарнизоне приходилось жить в разных квартирах, комнатах. И для Игоря понятие «родной дом» обозначало тот дом, где живет мать.

Отца Игорь помнил плохо. Зрительно только один эпизод. Теплый весенний вечер. Узкая немощеная улица и выстроившиеся вдоль нее пирамидальные тополя. Отец, высокий, в белом костюме и соломенной шляпе, ведет Игоря за руку. Игорь хнычет. Отец считает:

— Раз, два… три. Левой, левой…

Игорь просится на руки. Он устал, и ему не хочется топать левой.

— Раз, два… три…

Мать рассказывала, что Игорь с отцом ходили тогда на какую-то ярмарку. Отец встретил друзей, и они засиделись, попивая пиво. Игорь был маленький, лет пяти или шести. Устал… Отцу, естественно, досталось на орехи. Софья Романовна держала супруга в строгости.