Лиля ничего не ответила. Кивнула. Села на угол стола. Вынула сигарету из пачки, лежавшей рядом с настольной лампой. Сосновский щелкнул зажигалкой. Когда Лиля прикурила, капитан сказал:

— Я оставляю вас одних. Давайте работайте.

Игнатов взял гитару, сел на стул, что стоял слева от двери, возле вешалки. Тронул струны. Лиля молча наблюдала за ним.

— Какие песни вы будете петь? — не в силах справиться с напряжением, осевшим голосом спросил Игнатов.

— Я над этим не думала.

Прямота ответа озадачила Игнатова. Он пожал плечами. Накрыл струны ладонью. Повернул голову к Лиле, заставляя себя поднять глаза. Лиля тоже смотрела на него. Курила и смотрела, точно была в зоопарке. Тогда Игнатов поставил гитару между ног, достал сигареты. Закурил. Лиля улыбнулась. Несколько минут они курили, И молча смотрели друг на друга. Потом Лиля сказала:

— Давайте так, Славик… Я буду напевать. А вы старайтесь под меня подстроиться.

— Давайте, Лиля, — согласился он.

Голос у Лили был приятный. Пела она искренне, доверительно. Игнатов понял, что, усиленный микрофоном, такой голос не уступит голосу профессиональной эстрадной певицы.

Он быстро схватил нужный ритм и верную тональность. Лиля только один раз поморщилась и, подняв руку, запротестовала. Но Славка и без этого уловил свою ошибку. По привычке буркнул:

— Виноват.

— Припев лучше чуть побыстрее, — сказала Лиля. — Та-та-ра-та… та-та…

Дело, кажется, пошло на лад. Но тут началась демонстрация фильма. Звук пронизывал стенки насквозь. О продолжении репетиции не могло быть и речи.

Лиля сказала:

— Завтра воскресенье. И вы свободны.

— В принципе.

— А вообще?

— Вообще работенка всегда может найтись.

— На репетицию вас отпустят?

— Будем надеяться.