— Но чево вы куражитесь? Ехать дык ехать! — рассердился ямщик.

— Ты, «конюшня», не обожгись! Я те кто?! — взъерошился Король. — Я ведь подлеморец!

— Не кипятись, Филантий. Михаил Леонтьич наказал мне с почестью и без утери доставить тебя к бабе, а ты с этим тунгусом возишься.

— Но-но! Тунгуса не тронь! Он, знаешь, какой?! Дык, гришь, Михаил Леонтьич велел?! Меня, паря, голой рукой не бери!.. Кто таков Король?! А?.. Он есть великий соболевщик! Во как баит про меня Михаил Леонтьич. Лозовский-то мой — голова! А тунгуса мово не тронь! — Король обнял друга и заорал:

…Утром Магдауль проснулся под столом в просторной русской избе. По дому, щекоча нос, разносился приятный запах жарева. У пылающей печи со сковородником в руках суетилась высокая сухопарая женщина. За столом, обняв четвертную бутыль с водкой, спал Филантий Король.

— Эта пошто я Бирикан ехал? — спросил он у женщины.

— За водкой-змеевкой! — сердито буркнула хозяйка.

— Уй, ты пошто так баишь!

Женщина, закрыв кончиком платка рот, тихо рассмеялась.

— Вот те и уй! Наглотался за купецким столом и вместо Белых Вод прикатил в Бирикан.

— Купец Михаил Леонтьич шибко поила нас. Хороший мужик она, совсем наш.

— Хороший, пока дрыхнет… Ой, лешной! блин-то подожгла! — Черные глаза испуганно зыркнули в сторону мужа, но Король безмятежно спал. Хозяйка успокоилась и сердито добавила: — Все вы хорошие… кобелье…

Женщина презрительно поджала губы и сразу же сделалась угрюмой и неприступной. Погрустневшие глаза будто спрятались внутрь: они сейчас ничего не выражали и, казалось, вообще ничего не видели. Хозяйка двигалась бесшумно, стараясь не разбудить мужа. Ее умелые руки все делали четко и быстро.

Магдауль взглянул на стол, и у него потекли слюни. Там в большом светлом стакане ядовито поблескивала водка, обещая вселить веселье, утихомирить боль в голове, изгнать тошноту и жажду. Трясясь и жалобно мыча, словно нищий за подаянием, грязный и оборванный, подполз он к столу.

— Не буди лешего, всю ночь не дал спать, — хозяйка толкнула к краю стола стакан с водкой.

Магдауль, морщась, со стопом опрокинул его и снова ткнулся под стол, где, охраняя покой Короля, лежал его лохматый Тунгус.

…— Эй, ядрена мать, подымайсь!.. Собаки зверя облаяли! — услышал сквозь сон Магдауль.

Таежник с трудом открыл глаза и приподнял голову.

Над ним — Король. Небольшие, мутно-серые хмельные глаза ободряюще смеются и заговорщицки подмигивают.