– На днях мне непременно надо будет с вами поговорить. Это очень срочно.

Поговорить не откладывая не удалось. К нам тут же присоединился Оливер, обративший к Моултону и Игги весьма странные речи.

– В каких только судах я не бывал! – говорил он. – Пусть теперь попробуют замолчать инфекцию! – И еще: – Все-таки проучил я эту сволочь желтопузую!

Слушая все это, я и сам испытывал странное чувство, словно бинты на моей голове, карты, иностранная валюта в кармане, мои тяготы и мучения мне только привиделись и сам я порождение фантазии какого-нибудь мистика-теософа.

За ужином Тея сказала:

– Говорят, город бурлит каким-то скандалом. Ты в нем, случайно, не замешан?

Слова ее мне не понравились. К чему так ставить вопрос? Я объяснил ей суть дела, а вернее, дал версию происшедшего. Тем не менее она озабоченно нахмурилась. Говоря о Стелле, я понял, что намеренно расписываю ее пылкую любовь к Оливеру. Тея, однако, мне не поверила.

– Оги, – проговорила она, – почему бы нам не уехать отсюда? По крайней мере до конца сезона. Давай уедем от этих людей.

– Куда же ты хочешь отправиться?

– Я подумывала о Чильпансинго.

Чильпансинго – место равнинное и потому жаркое. Но я согласился. Я был готов ехать. Непонятно только, чем мы там займемся.

– Там очень интересная фауна, – сообщила Тея.

Мой окончательный ответ прозвучал уклончиво:

– Ну, думаю, скоро я смогу туда перебраться.

– У тебя плохой вид, – заметила Тея. – Но чего другого ждать с таким образом жизни? До приезда сюда ты не имел пристрастия к алкоголю.

– У меня не было нужды пить, – отвечал я. – Впрочем, и сейчас я знаю меру.

– Да, – горько сказала Тея. – Меру, достаточную, чтобы забыть о своих ошибках.

– О наших ошибках, – поправил я.

Мы сидели расстроенные, грустные, сердитые, и над нами витала тень разочарования. Наконец после долгого раздумья я произнес:

– Нет, я поеду с тобой в Чильпансинго. Потому что быть с тобой мне хочется больше всего на свете и для меня это самое главное.