— Ты чего мне директором-то в нос тычешь? Карьку ему запрягешь. Я над тобой начальник, я отвечаю.
Игумнов пожал плечами: ладно, мое дело маленькое и я за это не ответчик. Не торопясь, вразвалочку пошел в конюшню. Егор Саввич сел на колоду, нетерпеливо постукивая каблуком по дереву. Все его помыслы были там, в тайге, на лужайке, где лежат в земле тяжелые самородки. Скорей туда, узнать целы ли. А тут теряй время из-за какого-то паршивого Саньки… Из конюшни донеслись ржанье Серого и злой окрик Игумнова. Потом парень вышел во двор, ведя лошадь к колодцу в углу двора. Загремел ведром, опуская журавль. Напоив Серого, Санька подвел его под навес, выбрал из развешанных на крюках седел одно и начал прилаживать. Все это он делал нарочито медленно, мстя таким образом старшему конюху. Егор Саввич не вытерпел, подскочил к нему.
— Да ты что, будто вареный. Али седлать разучился?
— Коли не нравится, седлай сам, — огрызнулся Санька.
Сыромолотов выругался и, оттолкнув Саньку, сам быстро заседлал Серого, туго затянув подпругу.
Выезжая с конного двора, он столкнулся с Пашкой. Паренек вел в поводу усталого коня.
— Дядя Егор, — весело сообщил Пашка, — а директор-то не прогнал меня. Еще даже благодарил. Молодец, говорит, Пашка, очень важную весть доставил…
— Да пропадите все вы пропадом, — зло отозвался старший конюх и ударил каблуками сапог по крутым бокам Серого. Конь сразу взял галопом.
Пашка посмотрел ему вслед.
— Вот меня ругал, по жаре гоняю, а сам-то…
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Егор Саввич галопом промчался по безлюдным в этот час улицам поселка, разогнав возившихся в пыли кур. За последними домами перешел на рысь, то и дело подгоняя коня ударами каблуков. Серый каждый раз вздрагивал от ударов, зло прижимал маленькие уши и делал рывок, звонко щелкая подковами по сухой, твердой земле.
Отъехав верст десять, Сыромолотов немного успокоился и подумал: надо было зайти к Алексашке, отпроситься, он бы отпустил. А так уехал вдруг, не сказав ни слова — нехорошо. Ну, теперь уж не поправить, потом что-нибудь придумает. Главное, пожалобнее, он, Алексашка-то, такое любит. И снова мысли вернулись к золоту. В глубине души Егор Саввич еще надеялся, что Пашка напутал, неправильно указал место. Мало ли вокруг Горелого болота лужаек. Совсем на другой лужайке мог Виноградов найти золото. Он ученый, разведывает по-своему. А если та самая лужайка, если его золото нашел Виноградов?
Старший конюх плохо представлял себе, что тогда сделает. Он не хотел сейчас думать об этом и только подгонял Серого. Егор Саввич обливался потом, в горле все время стоял сухой колючий ком. Рывком расстегнув ворот рубахи, так что отлетели пуговицы. Сыромолотов обнажил волосатую грудь, на которой заблестел тонкий золотой крестик. Стало немного легче. Ветер забрался под рубашку, холодя разгоряченное тело.