Наскоро освежив лицо холодной водой из ручья, Сыромолотов вскочил в седло и выехал на зимник. Отдохнув за ночь, Серый бежал крупной размеренной рысью. Из-за дальней горной гряды выглянуло солнце, и тысячи золотистых лучей, тонких и широких, пронзили лес, уперлись в землю и траву, разбросав причудливые узоры. Было еще тихо, только изредка подавала голос какая-нибудь птица. Дорога петляла по лесу, выбегая на освещенные солнцем поляны с сухой, ломкой травой и торчащими кое-где метелками бурого конского щавеля и блеклой полыни. С пригорков проглядывалась тонкая голубая нитка Безымянной, и далеко внизу чуть заметно курились бледные дымки.

Где-то там стояли бараки и работала недавно пущенная вторая драга. Миновав последний взгорок, Сыромолотов стал спускаться в узкую долину, заросшую ельником, вперемешку с лиственницами и соснами. До Горелого болота было уже недалеко.

Проехав еще с версту, Егор Саввич спешился, привязал Серого длинной веревкой к приметному дереву и пошел дальше. Чем ближе он подходил к заветной лужайке, тем медленнее становились его шаги. Крадучись, Сыромолотов переходил от дерева к дереву, останавливался, прислушивался и шел дальше. «Напутал паршивец Пашка, — думал старший конюх. — В другом месте Виноградов золото нашел. Мое-то цело. И слава богу. Зря тревожился-беспокоился, поехал, послушал дурака».

Облегченно вздохнув, Егор Саввич увереннее двинулся дальше, уже не заботясь о том, увидит его кто-нибудь или нет. Раз приехал, надо проверить тайник, давно не бывал… И в этот миг старший конюх увидел среди мохнатых еловых веток грязно-зеленое пятно большой палатки. Остановился, не веря глазам, потом быстро сделал еще несколько шагов и увидел всю лужайку, вторую палатку, поменьше, какие-то тюки, ящики, сваленные в кучу кайла и лопаты, угасшее кострище, над которым на рогульках висело большое закопченное ведро. У входа в первую палатку сидела на ящике женщина в белом, низко надвинутом на глаза платке. Толстая русая коса свешивалась через плечо на грудь. Что делала женщина, Сыромолотов разглядеть не мог, не видел он и ее лица. У Егора Саввича начали трястись руки. Почти вся лужайка была перекопана. Свежеразвороченная земля там и тут чернела на желто-зеленой траве. Возле одной земляной кучи, как раз там, где когда-то Сыромолотов поднял первые самородки, стояли два обнаженных до пояса человека. Их загорелые спины лоснились от пота, будто смазанные маслом. Стоя в яме, они выбрасывали лопатами комья влажной земли. Егор Саввич вгляделся и узнал Сашку Ильина, другим был сам инженер Виноградов.