Пространства включили бы в свои произведения – какие?

Время – какое?

Время здесь, Боря и Толя, тоже беспредельное: социализм двадцатого века с новейшими его учреждениями – и средневековые Веревочные заимки, Верхняя и Нижняя, выбирайте что хотите, отрабатывайте принципы выбора!

Отработали, выбрали? Окончательно? Между тем и другим?

Ну, а после того, как выбрали, – нэпа не хотите ли? То-то... Вот какой кукиш!

Кроме того, Корнилов не удержался, спросил: известно ли Боре и Толе такое имя – Достоевский?

Боря и Толя, разумеется, обиделись, Корнилов, чтобы сгладить неловкость, пустился в рассуждения, что, мол, не где-нибудь, а именно в этих приблизительно краях были написаны «Записки из Мертвого дома» и что, по его мнению, не будь у автора возможности написать «Записки», не написал бы он ни «Преступления и наказания», ни «Бесов», ни многого другого...

Результат превзошел все ожидания: Боря и Толя смутились, даже стали оправдываться: «Ну, конечно, конечно, мы вполне в курсе дела!»

Надо же!

— Боря и Толя! – сказал тогда Корнилов. – Не знаю, право, почему, по какой причине я так охотно общаюсь с вами? Или как ваш антипод, как, извините, ваш ненавистник, или же из чувства удивительной близости к вам? Вы, наверное, заметили, что меня ведь тоже хлебом не корми, а дай потешиться, поиграть в какую-нибудь мысль, хотя бы в мыслишку, дай пожить ею... Других игр, другой жизни у меня, может, и нет... Конечно, вас со вниманием слушает мир, меня – никто, кроме самого себя, но в принципе разве это меняет дело? В принципе? Я вот подозреваю, что вы тоже не столько живете, сколько пишете книгу чьей-то жизни, так ведь и я, не будучи писателем, все равно ушел от вас недалеко!

Если по душам, Боря и Толя, если по душам, тогда не много ли вас развелось по белу свету?

Поди-ка, и в Японии уже свои Бори-Толи имеются, энергичная страна, быстро отделывается от средневековья, еще быстрее приобщается к Прогрессу, богатой нынче сделалась, легко, просто и удачно поучаствовала в недавней мировой войне и разбогатела, ей без Борей-Толей никак нельзя! Неприлично!

Северо-Американским Соединенным Штатам нельзя тем более.

Как же: вы – необходимый атрибут Прогресса, а все, что самое себя надлежащим образом уважает, не может существовать без атрибутов... Вот и Прогресс Борю-Толю уважает, уважая, басом представляет себя широкой публике: «Во какой я умный, какой изысканный! Кто там запаздывает с аплодисментами? Леди и джентльмены! По-хорошему предупреждаю, кто будет запаздывать. По-хорошему...»

Ну, правда, что касается России, Советской России, тут дело обстоит по-другому. Тут все и давно уже по-другому, с тех самых пор, когда Природа пожадничала, занялась строгой экономией пигментирующих материалов и создала бело-, черно-, желто- и краснокожих людей – только. А ведь куда разумнее было бы, если уж не полностью воспроизвести весь спектр, так хотя бы не пожалеть еще одной краски – синенькой или оранжевой – да и потратить ее на людей русских... Во многих вопросах истории и современности было бы тогда проще разобраться, яснее обстояло бы дело, а при настоящем положении дел Корнилов не берется судить о том, нужны ли России Бори с Толями? Могут и должны ли они здесь существовать? Нужны или не нужны, но пожаловаться, рассказать им кое что о себе Корнилов, само собою, имел право.