Снова подруги замолкли.

— Удивила ты меня, — заговорила Валя. — Сама так смеялась над Васильком! Притом Лешка. Я уж думала, у вас на серьез пошло. Знаю, ты не легкомысленная… вон каким краном управляешь, сумеешь взять его в руки. Что же с ним решила?

Внезапно Тоня опять расхохоталась, стала щекотать подругу. Валя взвизгнула, ущипнула ее — началась возня.

Дверь приоткрылась, в нее заглянула мать — худая, в черном платье, подвязанном опрятным фартуком, с высохшей рукой, прижатой к боку.

— Чего, девочки, разыгрались? — сказала она ласково, без улыбки. — Вот положу Тоню на диване в передней. Завтра работа какая, отдохнуть надо хорошенько.

Подруги угомонились. Однако, едва закрылась дверь, вновь зашептались, захихикали.

IV

В чахлом продымленном сосняке, примыкавшем к территории завода, высвистывали щеглы. Ранние солнечные лучи обливали темную хвою и кирпичные стены цеха-гиганта. От коксохимического цеха тянуло тяжелыми запахами фенола, серы, аммиака, так часто отравлявшими воздух в Нововербовске и даже за рекой, в старом городе. Стройплощадка поражала удивительной тишиной: не шипела электросварка, не фырчали самосвалы, не лязгали экскаваторы. И только восемь «ивашовцев», одетых в рабочие робы, толпились у крана.

— Приступим? — сказал Ивашов, оглядывая бригаду.

По внутренней лесенке башенного крана Тоня полезла в кабину управления, находившуюся примерно на высоте пятиэтажного дома. Снизу все следили за ее небольшой, плотной, ладной фигуркой. Было видно, как ветерок заиграл прядью ее русых подвитых волос. Она помахала сверху ладошкой — дескать, не волнуйтесь, — включила панель, взялась за контроллер, и гигантская стрела плавно стала разворачиваться, вычерчивая полукруг.

— Майна! — крикнул Лешка Усыскин.

Это был сигнал Тоне, чтобы опускала вниз траверсу-крюки.

Башенный кран стоял на рельсовом звене длиною в двенадцать метров. Впереди и сзади было прикреплено еще по одному звену такой же длины. Валя Косолапова подцепила все четыре крюка траверсы к заднему звену с привинченными к нему шпалами, и оно медленно поднялось в воздух. Описав дугу, звено опустилось впереди рельсового пути. Рабочие бросились к нему, придвинули впритык, закрепили накладками, и башенный кран медленно, величаво двинулся вперед на своих маленьких колесах по рельсам вдоль стены цеха-гиганта.

Не доезжая с метр до конца последнего звена, Тоня остановила машину и, вновь развернув стрелу, перенесла оба звена рельсов с хвоста наперед и еще проехала двадцать четыре метра в сторону шестнадцатого фундамента стана. Почва здесь была довольно ровная, накануне хорошо обработанная бульдозером, кран двигался свободно, без усилий, словно груженая дрезина. И все же Ивашов, бригада, а особенно Валя почти не разговаривали. Напряжение объяснялось тем, что предстоял опасный подъем.