— Пошли вам боже здоровья; но приглашение ваше не ко времени. Пойду в дом, потолкую с вашей супругой насчет разных хитростей стряпни.

— Насчет хитростей? На хитрости вы мастерицы, — отвечал иронически Жоан; жена бросила ему в ответ:

— Поди проспись.

Он не обиделся, поскольку в самом деле собирался, как обычно, завалиться спать на сеновале, где его навещали видения, каких не знавали и одурманенные кальяном халифы Дамаска, развалившиеся среди персидских подушек.

Меж тем супруга Мануэла Тоши сообщила матушке Жозефы, что девушка умрет от одолевшей ее хвори, коли не помогут ей вовремя.

— Я пятый месяц как на ночь примочки ей делаю из разных трав, — прервала собеседницу Мария да Лаже.

— Ей от них проку мало, все одно что класть их на брюхо этой вот суки. — Старуха показала на легавую, которая подвывала доносившимся издали звукам рожка.

— Разрази ее гром! Недоброе знамение! — вскричала хозяйка дома, пнув собаку с превеликой яростью.

— Порчу на вашу дочку наслали, тетушка Мария, — продолжала старуха.

— Я уж ее к святому Варфоломею водила, — возразила Мария.

— Святой угодничек от нечистой силы избавит, а порчу ему не снять, — отвечала Розария Тоша. — Поглядим, может, еще сможем помочь вашей дочке.

— Разнесло ее вширь, — заметила мать.

— Так оно всегда и бывает, ежели порча в том состоит, что закупорку нашлют, — пояснила Розария не без самодовольства.

— Подумать только! — удивленно всплеснула руками Мария да Лаже. — Кто же порчу на нее напустил?

— Не до того сейчас! — Старуха возвела очи к потолку. — Лучше сведите меня к ней, порасспросить ее мне надобно. Я вот ладанки принесла, на шейку ей повесим.

И она показала следующие чудодейственные амулеты, свисавшие с истертого засаленного шнурка: два кукиша гагатовых, два кончика рога от белой коровы, трубочку медную в виде игольника, да еще одну в виде наперстка, да щит Соломонов — два треугольника вперекрест, выцарапанных на свинцовой пластинке. Поведала старуха, что в медных трубочках хранятся мощи семерых святых угодниц — сестер из Басто, святого Кукуфате из Браги, святого Пасказия, его земляка, да святого Розендо, что был родом из Порто, города, который покуда других святых миру не подарил и навряд ли подарит. Показав сии реликвии, старуха добавила:

— Но только надобно мне с ней, с бедняжкой, вдвоем остаться, и покуда я там буду, вы, ваша милость, глядите не выпустите на волю порчу, поняли?

— Так я ведь не знаю, что это значит — порчу на волю выпустить, спаси господи; не понимаю я, что хотите вы сказать, старушка божия.