Если перечертить Калмыкию вдоль и поперек двумя невидимыми линиями, точка пересечения, некий географический центр, как раз и обозначится в этом Чилгире — заурядном, скудном, вдали от проезжих дорог, зато уж бесспорно глубинном калмыцком поселении. На съезд собралось триста пятьдесят делегатов с решающим голосом и больше сотни с совещательным.

В хотоне тогда набралось около сорока приземистых мазанок с маленькими, будто кулаком продавленными в стене окнами. Была здесь русская церковь и несколько деревянных домов, выстроенных скупщиками скота и доморощенными кулаками. На фоне мазанок и островерхих кибиток деревянные дома смотрелись будто некие храмы. Да, но к чему здесь православная церковь?.. Не ради насмешек над послушниками будды возводили это сооружение с куполом и крестом в центре хотона. Калмыков никто не притеснял в их вере, но ставившие церковь надеялись: придет время, один за одним потянутся местные жители ко всему русскому, в том числе к христианской вере. Царь преследовал свою цель: всех инородцев постепенно обратить в единую веру, научить молиться одному богу, подчиняться единой власти.

На восточной окраине Чилгира посланцы народовластия сколотили к дню открытия съезда обширный барак, на сотни мест. Вокруг этого деревянного строения другие приезжие ставили кибитки, а в них, наподобие тому, что в бараке, врывали топчаны, завозили матрасы. В кибитках жили делегаты. Рассчитывали, что в каждой из них поселится пять-шесть человек. Но вместо трехсот избранных на съезд Чилгир посетило около тысячи любопытных. Многие степняки не понимали, почему сосед поедет на такое большое собрание, а ему не обязательно? Седлали коней делегат и не делегат…

В кибитку набивалось больше десятка взрослых. Спали по двое на одном топчане или ложились впокат на нарах.

Одна из таких кибиток досталась для ночлега Нохашкину Церену, Нарме, Гахе, Бове Манджиеву, Санджи Очирову… Под одной крышей с ними оказались еще четыре делегата из аймака Бухус. Этим повезло, потому что у каждого имелась отдельная узкая койка.

Временные жильцы собирались только к ночи. Питались все по-военному, с общей кухни. Делегатам были приготовлены подарки: кирпич калмыцкого чая и что-либо из промтоваров: отрез на рубашку, ботинки. Однако праздничное настроение людям создавали больше этих нечаянных даров встречи с людьми из других улусов, всяческие новые знакомства, которым не было конца.

По своему характеру калмык общителен, его тянет к другому человеку. Степняк — существо непоседливое, кочевое. Ушел вслед за стадом и пропал с глаз на целое лето. Перекочует хотон на двадцать, а то и на пятьдесят верст в глубь степи — только от случайного прохожего и узнаешь, живы ли там свои и знакомые, что произошло за три долгих месяца. Как говорится: ни столбов, ни проводов. Вести только из уст в уста.