— Я сказал: ты спишь с гадюкой!

Кулак Церена пришелся в рыхлую щеку обидчика.

— А это за моих детей! — выдохнул Церен, ударив с другой стороны. И тут же рванулся к выходу, но его задержали. Да и сам он понял, что разговор теперь пойдет куда более серьезный.

— Нохашкин, садитесь! — приказал Кару. Белки его глаз подернулись красными жилками, щеки пылали, будто Церен ударил его самого.

На то Кандуев и рассчитывал: затравленный им Церен в конце концов кинется в драку. Удовлетворенный, однако, тем, что удары пришлись по щекам Даганова, секретарь заговорил более сдержанно, входя в свою обычную роль председательствующего:

— Если бы Церен Нохашкин и не совершил других проступков, его хулиганские действия во время заседания бюро — пример незрелого поведения, не достойного звания коммуниста.

На этот раз защитников у Церена не нашлось.

— А вас, товарищ прокурор, я прошу привлечь Нохашкина к уголовной ответственности за хулиганские действия, — обратился Кандуев к прокурору.

Прокурор, все время сидевший безмолвно, ответил с непривычной для его положения резкостью:

— В подобных случаях привлекается и человек, спровоцировавший эти действия.

— Вы обязаны выполнить указание улускома партии! Как коммунист, вы подотчетны в своих действиях улускому, — придавив ладонью бумаги, заявил ему Кандуев.

На другой день на место председателя исполкома улусного Совета сел Доржи Даганов.

Побывавший совсем недавно в улусе сотрудник ЦИКа Оркчинский уточнил обстоятельства:

— Я побеседовал с каждым из членов бюро, а потом с командирами взводов и бойцами сотни. Вся сотня подтверждает личную храбрость Нохашкина и его преданность делу революции. Среди населения улуса явное недовольство решением улускома. Многие бойцы и оба командира взводов сотни подали заявление на демобилизацию, По словам участников преследования банды, Нохашкин все время был со своей группой. Кандуеву зачем-то нужно было скомпрометировать Нохашкина, возможно, чтобы продвинуть в председатели исполкома своего приятеля Доржи Даганова. Если бы Нохашкин не погорячился на бюро, пожалуй, все обошлось бы лишь неприятными объяснениями конфликтующих сторон…

— Все это скверно еще и тем, — отметил Вадим, — что об этом уже наверняка знает теперь каждый житель улуса!

— К сожалению, слухи уже расходятся, — подтвердил Оркчинский.

Араши стиснул виски ладонями:

— Виноват во всем я! Ведь это я рекомендовал на должность ответственного секретаря улускома этого бывшего писарчука попечителя. Но ведь мы его посылали на курсы — такое рвение проявил! А в душе так и остался мстительным мелким хозяйчиком!