Саран в это время возился с уключинами, вставляя весла, и ничего не заметил.

— Вадим Петрович, куда прикажете править? — спросил Саран, потихоньку выводя лодку на простор.

— Прямо в Астрахань! — шутливо скомандовал Вадим. — А оттуда в отчие края!

— Я согласна! — отозвалась Нюдля. Смущение ее прошло, но осталась радость, та радость, которая весь мир, кажется, делает прекрасным, а жизнь бесконечной.

Вадим не стал скрывать замысла сегодняшнего путешествия.

— Махнем-ка мы, други, к бакенщику Михеичу отведать его ушицы!

Саран принялся грести, а Вадим и Нюдля сидели рядом робкие и смирные, вздрагивая каждый раз, когда их руки или ноги случайно набредали друг на друга.

Лодку спрятали в лозняке, потом долго шли по лесу. На поляне впереди, в светлой тени от развесистых берез, теплился костерок. Широкоплечий дед с окладистой бородой и веселыми глазами встретил их восклицанием:

— Заждался вас, дорогие гостечки! Уха в поре самой! Прошу отпробовать! — он протянул черпак Нюдле.

Вадим познакомил старика со своими спутниками, подчеркнув, что они будущие врачи.

— Лекарь — самый желанный друг старому человеку. Не одно, так другое дает знать, — напомнил о своем возрасте Михеич.

— Сегодня же вас посмотрим! — серьезно пообещала Нюдля.

— Премного благодарен за внимание, дочка! — пробасил старик. — А пока — прошу за стол.

Михеич поставил у костра низенький, сколоченный из березовых чурбачков стол, одну большую деревянную миску-долбленку. В ней дымились куски рыбы. Ароматную юшку разлил гостям в большие кружки.

— Вот, медики! — обратился Вадим к студентам. — Полюбуйтесь: Михеичу семьдесят два, а он еще свеж, как огурчик с грядки. Ни разу у нашего брата на приеме не был! Скажите, Михеич, я вру?

— Истинная правда! — подтвердил старик. — Но не потому, что не хворал. До революции на лечение денег не было, а после… Бывает, придешь в лечебницу — народу навалом. Одним словом, привык лечиться по-нашему, по-народному: хлопнешь шкалик, да чаю с малиной, да на горячей печке шубой накроешься… Глядишь: хворь-то и отошла.

— Михеич — мой учитель, — серьезно объяснил Нюдле и Сарану Вадим. — Когда переехал из Казани в Саратов, жил я у Михеича, работали с ним на паровой мельнице.

— Ха, нашел за что хвалить старика!.. Подпольщики попросили скрыть от сторонних глаз нужного человека, только и всех заслуг у Михеича. А работал ты, парень, — залюбуешься! Хоть и на хозяина хребет ломил, но в деле не сплоховал!

— Ладно, Михеич! В молодости труд никого еще не испортил. Давайте вспомним у костерка с ухой, как здесь, на этой поляне, на маевки собирались.