В Астрахани Семиколенов побывал у ответственного секретаря обкома Марбуш-Степанова и председателя ЦИКа Араши Чапчаева. ЦК партии поддержал инициативу Калмыкии к переходу на оседлый образ жизни. Выделялись деньги для этой цели и строительные материалы.

Чапчаев обрадовался причине приезда Семиколенова:

— Двадцать тысяч безвозмездно и тысяч сто в кредит — освоите на первый случай? — предложил он без лишних рассуждений.

Семиколенов был доволен денежной помощью. Но были заботы иного плана.

— Мы вот прикинули на бюро улускома… — продолжал выкладывать свою программу Семиколенов. — Для нашей будущей больницы потребуется семь-восемь врачей и столько же среднего медперсонала… Но сейчас хотя бы одного врача и одного фельдшера.

— Дорогой Вадим Петрович! — воскликнул Араши. — Примите мое сочувствие, но эти проблемы посложнее любых других… Все будет зависеть от того, сколько врачей получим на губернию.

— Ну, тогда бы хоть фельдшеров побольше! — не отступал Семиколенов.

— То же самое скажу и о фельдшерах. Разбогатеем, залечим раны войны, откроем свою фельдшерскую школу — все получишь. Сейчас же рады каждому специалисту, направленному к нам из центра. В этом году только одного дадим.

И об этом, кажется, договорились. Но у Семиколенова оказалось, как он выразился, «еще одно дельце»:

— Церен поручил мне поговорить с тобой, Араши, — начал он уже доверительно. — Вот о чем: Нюдля написала брату, что из университета хотят отчислить младшего сына Бергяса Сарана. Кто-то донес в Саратов, будто он сын нойона. Нюдля просит помочь парню. Мне думается, хватило бы для поправки дела письма от имени Калмыцкого ЦИКа, с разъяснением: Бергяс не нойон, не зайсан… человек богатый, но таких богачей, как Бергяс, в период нэпа расплодилось тысячи и тысячи. Кроме того, Саран давно вышел из-под влияния отца, был секретарем аймачного Совета, боролся с бандитами. Помнишь, в прошлом году, когда банду Окона Шанкунова брали, выяснилось — паренек жизнью рисковал, пряча печать аймака от головорезов. Вскоре после этого он уехал, и никто не знал куда. Только осенью стало известно — поступил парень на медицинский факультет в Саратове.

— А мать у него из самых бедных, да такая умница и упрямица — любое влияние Бергяса переиначит, — заявил Араши.

— Все ясно. Постарайся помочь Сарану, — еще раз попросил Семиколенов.

Араши на минуту задумался, всматриваясь в лицо друга.

— Знаешь, Вадим, пока я с тобой разговаривал, у меня промелькнула мыслишка… А что, если послать в Саратов толкового представителя и выпросить на все будущие годы десять мест на медицинском факультете и десять на сельскохозяйственном — для Калмыкии? Уже с осени мы могли бы направить туда наших парней и девушек.