Варвара Петровна вытащила из своего конверта большие темные пленки рентгеновских снимков и принялась рассматривать их на свет один за другим:

— Еще хуже прежнего стало. Загубили руку. Не понимают ничего. Это же надо, как испортили руку…

Зоя попыталась дотянуться до своего конверта и не смогла. Сопя и покусывая большое яблоко, Наташа перегнулась через промежуток между кроватями и подала ей конверт, в котором был один снимок — туманное, расплывчатое пятно. Страшно светлели памятные только по далеким школьным годам скелетные косточки.

Это ее нога. И вот он, перелом, — крутая линия, после которой кость идет под углом.

— Ужасно, — сказала Зоя, — какой страшный перелом!

— Где? — спросила Варвара Петровна. — Где ты его смотришь? Да не хватайся за рентген пальцами, его за уголки надо брать.

Здоровой рукой она приподняла Зоин снимок.

— Здесь, — указала Зоя на изломанную линию.

— Серость, — презрительно сморщилась Варвара Петровна. — Это же сустав. Вот он, твой перелом, гляди…

Тоненькая, почти неуловимая серая черточка наискось проходила по ровной кости. Едва заметным выступом отделялось ее начало.

— А вот оно, смещение, — гордая своей осведомленностью, указала на выступ Варвара Петровна. — На вытяжение, конечно, могут положить, если операцию не захотите.

Зоя снова затомилась:

— Который час?

— Девять.

Утро, а кажется, что прошло уже полдня. Сережка в школе и еще ничего не знает. А Леонид? Когда ему позвонили? Что он думает?

В дверь заглянула Евдокия Степановна и устрашающе зашипела:

— Положьте снимки на место. Профессор идет.

4

4