Внезапно раздается сильный, но неясный шум. Какой-то загадочный рокот голосов слышится в воздухе.

Разглядеть ничего невозможно.

Бесстрастна морская ширь.

А шум все нарастает, ширится, приближается. Голоса становятся выразительнее.

За горизонтом кто-то есть.

Кто-то страшный. Ветер.

Ветер — то есть племя титанов, которых мы называем вихрями.

Это несметные исчадия тьмы.

В Индии их называли марутами; в Иудее — керубимами; в Греции — аквилонами. То невидимые хищные птицы беспредельности. Слетающиеся к добыче бореи.

II Ветры с открытого моря

II

Ветры с открытого моря

Откуда они? Из неизмеримых просторов. Для их распростертых крыльев нужен диаметр бездны. Полет их требует бесконечно отступающих пределов пустыни. Атлантический океан, Тихий океан — необъятные голубые провалы в бесконечность — вот что им нравится. Они застилают небо тьмою. Они летают полчищами. Капитан Паж видел однажды, во время прилива, семь смерчей сразу. В море раздолье их свирепому нраву. Они замышляют бедствия. Работа их — тщетно и вечно вздувать волну. На что они способны — неизвестно, чего хотят — непонятно. Они сфинксы бездны, и Васко да Гама у них был Эдипом[169]. Во мгле безграничного, вечно волнующегося пространства возникают их лики — тучи. Тот, кто заметит их синеватые очертания на морском горизонте, в рассеянном свете, чувствует присутствие беспощадной силы. Их словно беспокоит человеческий разум, и они озлоблены против него. Разум непобедим, но и стихия неодолима. Что делать с ускользающей вездесущностью? Дуновение ветра — то палица, то вновь дуновение. Вихри сражаются, сокрушая, и защищаются, исчезая. Кто их встретит, не знает, как выпутаться из беды. Разнообразные приемы атаки, бесконечные отступления приводят в замешательство. Это и штурм и бегство, натиск и неуловимость. Как же с ними справиться? Нос корабля аргонавтов[170], выточенный из додонского дуба, — нос и в то же время кормчий, — увещевал их. Они грубо обошлись с этим божественным кормчим. Христофор Колумб, видя, что ветры готовы ринуться на «Пинту», поднимался на палубу и обращался к ним с первыми стихами Евангелия от Иоанна. Сюркуф осыпал их бранью. «Вся шайка тут!» — говорил он. Непир[171] стрелял по ним из пушек. Они повелевают хаосом.

Они владыки хаоса. Что они делают с ним? Все что хотят. Логово ветров ужаснее львиного логова. Сколько трупов в бездонной глубине! Ветры безжалостно гонят темную громаду горько-соленых вод. Они ничего не слышат, их же всегда слышно. То, что они учиняют, похоже на преступление. Кто знает, кого они забрасывают белыми клочьями пены? Сколько кощунственной жестокости в кораблекрушениях! Какое надругательство над провидением. Порой кажется, что они оплевывают самого бога. Они деспоты мест, не исследованных человеком. Luoghi spaventosi[172], — шептали венецианские мореходы.