Трепещущие пространства терпят их самоуправство. Что-то неописуемое творится в этих беспредельных пустынях. В темноте мерещатся всадники. В воздухе стоит шум, как в лесу. Ничего не видно, но — слышится топот конницы. Полдень, и вдруг наступает ночь — это проносится торнадо; полночь, и вдруг наступает день — это вспыхивает северное сияние. Вихри мчатся за вихрями, вперед, назад, какая-то страшная пляска, словно стихии хлопают бичами. Набухшая туча раскалывается пополам, обломки падают в море. Тучи, пламенеющие пурпуром, светят, громыхают, потом зловеще меркнут; выпустив летучую молнию, они чернеют потухшим углем. Эти мешки с ливнями, прорываясь, сочатся влажным туманом. Здесь раскаленное горнило, брызжущее дождем; здесь волны, мечущие пламя. В белых отсветах моря под ливнем встают удивительные дали; там, в туманах, непрестанно меняя очертания, реют фантастические образы. Тучи изрыты чудовищными ямами. Кружатся клубы испарений, приплясывают волны, на них качаются опьяненные наяды; всюду, где только видит глаз, колышется мягкая, грузная морская толща; на всем свинцовый оттенок; вопли отчаяния вырываются из серой мглы.

В недосягаемых глубинах этой мглы дрожат огромные снопы мрака. Иногда на стихию — находит пароксизм безумия. Шум превращается в грохот, волна встает стеной. До самого горизонта — смутное нагромождение валов, бесконечное колебание, беспрерывный гулкий рокот; временами раздается какой-то странный треск; можно подумать, что расчихались гидры. Тянет то холодом, то зноем. Дрожь, сотрясающая море, выдает его страх перед тем, что может случиться. Тревога. Смертельная тоска. Беспредельный ужас волн. И вдруг ураган хищным зверем на водопое припадает к океану, присасывается к нему; происходит нечто невероятное: вода устремляется в невидимую пасть, словно в кровососную банку, вздувается опухоль. Это смерч — Престер у древних: сталактит вверху, сталагмит внизу, двойной — вниз и вверх основаниями — крутящийся конус, острие стоит на острие, не теряя равновесия; поцелуй двух гор — горы взлетающей пены и горы спускающегося облака; жуткое совокупление волны и мрака. Смерч, как библейский столп, черен днем и светится в ночи. Перед смерчем смолкает гром, точно боится его.

В необъятном волнении водной пустыни — восходящая грозная гамма: шквал, вихрь, гроза, шторм, буря, ураган, смерч — семь струн лиры ветров, семь нот бездны. Небо — ширь, море — округлость; но пронесется дыхание ветра, и все пропадает, лишь беснуется вокруг хаос.

Таковы эти суровые места.