– Уж не вызов ли? – спросила тетя Дуня.

– Кажется, да.

Подошла Настя и спросила грустным голосом:

– Уезжаете от нас, Лидия Николаевна, скоро?

Да нет, не завтра, Настя. Я еще поживу.

А сердце билось рывками, тревожно, и все, и трава, и гора, убегающая вверх, и ель, возле которой, подпрыгивая, суетилась с граблями тетя Дуня, – все уже казалось как из окна вагона в поезде, который вот-вот отойдет.

Парфен Иваныч, склонив голову набок, отбивал косу Сундуковой, и легкий звук прыгал то здесь рядом, возле ног Сундуковой, в траве, то где-то далеко за горой и в лесу, и от этого далекое становилось близким, а близкое далеким оттого, что прыгал этот замечательный живой и быстрый звук.

– Если захочешь, – сказал Парфен Иванович, передавая Сундуковой ее косу, – можешь даже бриться. Понятно тебе или нет?

– Я не мужик, – рассмеялась игриво Сундукова. – Я без бороды.

– Ну, ну. Чего стала? Сегодня такое время: что-нибудь надо одно: или косить или шутить. Я так ставлю вопрос, – сказал Парфен Иванович.

– Правильно ставишь, – согласились бабы.

Возле оврага было прохладно. Блестел узкий ручеек, выглядывая из-под сучьев. На кустах висела зеленая, еще твердая смородина. Овечьи следы в засохшей грязи. Лида зачерпнула ладонью воду. На дне ладони словно лежал и таял кусочек льда. Какая-то тоненькая птичка порхнула крыльями возле самого уха, села и закачалась вместе с веткой только мгновение, потом нырнула в воздухе и скрылась. Может, в траве у нее было гнездо. И Лида возвращалась осторожно, боясь наступить на гнездо.

Июнь прошел, как один большой солнечный и хлопотливый день. Забот прибавилось. Надо было обшить ребят, да и себя привести в порядок. Не ходить же по Невскому в порыжевшей от солнца юбке.

Как-то утром приковыляла тетя Дуня с криком:

– Осподи, что же делается, а?

И вывела Лиду за руку во двор. И когда вела за руку, у Лиды в сознании мелькнуло: уж не натворили ли там чего Ваня с Галей у тети Дуни на огороде или оставили незакрытой калитку и впустили в огород парфеновского козла.

Возле огорода толпились бабы и охали. Черемуха, еще веселая, зеленая вчера, сегодня сморщилась за одну ночь и стояла, вся опутанная пылью и паутиной, и на ней не было не только ни одного цветка, но и ни одного листика. Все за ночь съели откуда-то взявшиеся червяки. И червяки эти ползали еще по живым ветвям, покрывая всё как известью чем-то белым, мертвым, а рядом с черемухой стояла береза с зелеными листьями, и на ней не было ни одного червяка.

– Чего же это будет? – спросила тетя Дуня Лиду. – К несчастью какому или так?