– Вот что, – сказал гражданин в брезентовом пальто не то Ляле, не то Лиде, не то им обеим. – Придется пятиалтынный набавить. Понятно?

– За что же это? – спросила Ляля.

– Эта гражданка говорила: в первом этаже. А какой же это первый? – Усмешка опять поползла. – Разве только что первый от крыши.

– Я же это не знала, к тому же я, кажется, и так не мало… – Лида взглянула на Лялю, отчего-то сконфузилась и стала доставать из сумки деньги.

– А мне это ни к чему, что ты не знала. – Человек в брезентовом пальто перешел сразу на «ты». – Мне ваше – что Володе вашему каша. Володей мальчика-то или как зовут его? Пятиалтынный придется прибавить.

– Это еще что! – сказала Ляля. – Раньше дровами спекулировал, а сейчас с людей шкуру драть, с жены фронтовика. В милицию сведу.

– В милицию сведешь? – Усмешка ползла, ползла медленно, а глаза-ледяшки смотрели, трогали Лялю. – Интересно.

– Сведу, – сказала решительно Ляля. – Расстреливать таких, как ты, надо.

– Вы, гражданка, свои слова маленько придержите. А то как бы другое не получилось, не то, что вы думаете.

– Землю своим существованием позорите. Паразит! – кричала Ляля.

Но он сделал несколько шагов к ней. Заскрипело.

– Веди! – крикнул. – Ну, что? Дрова-то кто у меня украл? А? Кто?

И, оттолкнув Лялю, пошел прямо к выходу.

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать седьмая

В Городское бюро по распределению рабочей силы Лида пошла не одна, а вместе с Лялей.

У людей в коридоре было ожидание на лицах. И Лялю даже слегка знобило за Лиду. Говорили, что направляют на торфяные разработки за город, на лесозаготовки, и это еще хорошо, если направят в строительный трест. Лида за дверь пошла одна, попросила Лялю обождать. Вышла с тем же спокойным лицом, с каким вошла.

– Ну что? – спросила нетерпеливо Ляля.

– В строительный трест.

– А вы разве не сказали, что вы учительница?