– Ракель, прошло очень много времени, я не знаю, где оно, может, оно вообще не сохранилось, я мог его выбросить… – Он протянул ей три тома. – Вот, твои книги. И пожалуйста, поторопись с этим отзывом.
* * *
На улице поднялся ветер. Он развевал её волосы и рубашку, поднимал волны и раскачивал реку. На западе за изгибом Эльвборгсбрун [166] просматривалась гавань, позади моста блестели нефтяные цистерны. Небо над Хисингеном было изрезано силуэтами башенных кранов. Ракель присела на набережной, охваченная внезапным желанием выбросить все три романа Филипа Франке в воду, просто чтобы посмотреть, как они исчезнут под тёмной поверхностью. Но вместо этого она вытащила телефон и, игнорируя сюжет, который продолжал разворачиваться в её воображении – вслед за книгами она бросает в Гёта-Эльв телефон, чей потенциал потопляемости гораздо выше, чем у книг, те, вероятно, будут раздражающе плавать на поверхности, пока не впитают достаточное количество воды, чтобы медленно пойти ко дну. – Ракель вытащила телефон и нашла в сети страницу с контактами издательства. Кликнула на электронный адрес, представила получательницу как немецкую копию Санны и написала, что она журналистка, которая очень хочет взять интервью у Филипа Франке. И простым движением мизинца кликнула на «ОТПРАВИТЬ».
22
22
Глупо бояться бессонницы. Надо вести себя так, как будто тебе всё равно. Тогда её можно если не обмануть, то хотя бы лишить возможности отвоёвывать новые территории. Одновременно следует соблюдать правила, которые психолог из газеты называл гигиеной сна. Мартин загуглил всю статью, хоть его и разозлили стереотипные описания лесных полян с ручьями, куда ему советовали «мысленно уноситься». При первом прочтении статья показалась ему интереснее. Что ему делать на этой лесной поляне? Большего стресса, чем оказаться на лесной поляне, он и представить не мог. А кто будет следить за тем, чтобы работа шла без сбоев? Пер? Пер феноменален по части финансов и административных вопросов, но в литературную работу он уже почти не вовлечён. Когда издательство достаточно выросло и им уже не надо было всё делать самим, Пер с облегчением занялся собственно бизнесом. А литература как таковая стала епархией Мартина. Он – последняя инстанция. Без него всё рухнет.
В общем, несмотря ни на что, некоторые советы этого крутого сомнолога он всё же попробует применить. Лишённый сна мозг явно менее работоспособен, чем мозг, который погружался во все эти фазы быстрого или глубокого сна или что там ещё у них есть. Мартин ввёл строгий запрет на кофе после трёх часов дня. За час до сна откладывал в сторону все электронные девайсы, даже если ему действительно нужно было послать короткий мейл. Пил рекомендованный чай и читал «Визит в музей