Позвонил старый приятель из «Гётеборг постен» с вопросом, не хочет ли Мартин написать некролог.

– Я пойму, если нет… но я подумал, ты же, наверное, знаешь его лучше всех, так что… но если не хочешь, никаких проблем, мы тогда…

Мартин направился к компьютеру. Дедлайн в 22:00. Дедлайн – это точка, за которую можно держаться в хаосе, где других точек нет. Неотрывный взгляд на мигающий курсор, и тебя не унесёт в водовороты и завихрения времени.

Он набрал одно слово. Потом ещё одно. И ещё несколько, довольно быстро. Прочёл написанное. И удалил одним кликом. Начал сначала. Одно слово. Ещё одно. Нужны две тысячи пятьсот знаков с пробелами.

Он начал рыться в ящиках в поисках старой фотографии. Он собирался поставить её в рамку. Где-то она должна быть.

Сердце стучало, пока он её не нашёл. Чёрно-белый снимок троих. В тот год ему и Густаву исполнилось двадцать пять. Они сидели на земле у стены дома. Мартин в середине. Длинные волосы, лицо открытое и юное. Рубашка с абстрактным узором. Сесилия справа, с вытянутыми в сторону ногами. Она единственная не смотрит в объектив; похоже, она что-то говорит, у неё подняты руки. Густав слева, в покосившихся очках и куртке «Хелли Хансен», смеётся.

Мартин не смог встать. Он прислонился к стене и закрыл глаза.

Некролог он закончил и перечитал его ещё раз. Когда зазвонил телефон, он так сильно вздрогнул, что расплескал половину бокала вина, которое, как он надеялся, могло перенести его на тенистую территорию сна.

Сесилия. Но уже через долю секунды он отбросил эту мысль, заменив её более вероятной альтернативой. Его мать. Нет, с ней он уже поговорил, она показалась ему искренне потрясённой. Он был хорошим мальчиком, сказала Биргитта. Ракель или Элис? Но на дисплее светился незнакомый номер, и Мартин автоматически ответил.

Зрелый женский голос произнёс:

– Мне нужен Мартин Берг.

– Это я, – произнёс он с обычной интонацией. После чего на него обрушился поток информации, уследить за которым он не мог. Слова «адвокат Густава Беккера» зависли так надолго, что смысл всего, сказанного потом, от него ускользал. В трубке внезапно стало тихо.

– Простите, я не вполне понимаю…

Видимо, он сказал это растерянно, потому что голос заговорил снова, на этот раз медленнее.

– Таким образом, я уполномочена распорядиться имуществом, принадлежавшим Густаву Беккеру. И звоню вам по поводу его завещания.

– Хорошо…

– Вам всё известно?

– Что всё?