Они попрощались возле дома, в котором жила Лера.

— Вот он, мой родной дом, — показывала она рукой. — Вот моя парадная. Вон те окна, на третьем этаже, те, те… Это мои, наши окна. У меня своя комната, родители ничего в ней не трогали, не переставляли, сохранили, как было. Как ушла, так пришла. Одно изменилось. У меня теперь ребенок. Мальчик. Толька. Опыт жизни! Если будет желание, звоните, заходите. Всегда буду вам рада.

28

28

Савва Богородицкий расхаживал по мастерской Свешникова.

— Антонин, — заговорил он, останавливаясь грудь к груди перед художником, — ты получил письмо группы русских людей, подписанное видными деятелями русской культуры за рубежом?

— Белоэмигрантами?

— Ну уж так и «бело»! Эмигранты — да. Но почему «бело»?

— По белой линии бежали они, или сами, или их родители, из России-то, Савва Миронович, — сказала Липочка, — письмо это получила я. Я его распечатала, я и прочла. Антонин даже в руках такую пакость не держал.

— То есть как же пакость?! — Богородицкий всем корпусом повернулся к Липочке. — Это честное обращение к интеллигенции России.

— А с чем те заграничные честняги обращаются к нашей интеллигенции? — Липочка выжидающе прищурила свои синие глаза. — Скорбят люди, скорбят, Олимпиада, по поводу того, что много у нас отклонений от ленинской линии.

— От ленинской? — Липочка засмеялась. — Там, в их листовке, об этом и помину нет. Скорбят — верно. Но скорбят оттого, что Советской власти вот уже пятьдесят лет, а они в Россию так и не вернулись. Поместья их папочек все не возвращены владельцам, буржуазный строй не восстановлен. Жаль, я ту бумаженцию в мусоропровод отправила, я бы процитировала вам избранные местечки из этого «труда».

— Коллективного труда! — воскликнул Богородицкий. — Это объединенный голос.

— Коллективный! Объединенный! У них приписка там была. По смыслу такая…

— Не надо воспоминаний. — Богородицкий извлек из кармана лист бумаги, сложенный вчетверо, развернул. — Приписано так: «Эмиграция давно не имеет возможности созывать съезды или совещания, на которых могли бы вырабатываться подобные обращения, и оно было составлено одним лицом. Затем, по переписке, к нему присоединились другие подписавшие его лица, одобрившие основные положения обращения». Это вы хотели процитировать?

— Хотя бы. Это же стряпня, Савва Миронович, а не объединенный голос. И вообще они в своем «обращении» ноют о том, что у нас надо что-то менять, менять, менять… А нам с Антониной ничего менять не надо, нас вполне устраивает то, что есть. Чего к нам со всех сторон лезут?! Чего от нас хотят? — Да, да, — подтвердил все время молчавший Свешников — Пошли-ка они, эти американские русские или русские американцы…