– Потерпи немного.

В замешательстве я спустил ее с колен и осторожно, точно сломанную куклу, прислонил к стене. Тело ее казалось сильно искривленным. Или это мне кажется в темноте?

– Похоже, я еще больше укоротилась.

– Ничего подобного.

Разобрать время на светящемся циферблате часов невозможно. Стрелки сошлись где-то между восемью и девятью. Наверное, восемь часов сорок четыре минуты. Я-то решил, будто проспал целую вечность, а прошли считаные минуты.

Медленно распадался незримый барьер, и ко мне вернулось ощущение реальности. Конечно, я ошибся, сейчас восемь часов сорок четыре минуты вечера. А когда я уносил девочку из палаты, было восемь сорок утра. Не могло же с тех пор пройти лишь четыре минуты. Уж во всяком случае, уснул я не меньше чем полчаса назад. А может, я спал почти двенадцать часов? Цифры светятся очень слабо, – значит, прошло много времени. Не случайно тело девочки так искривилось. И боль, наверное, стала невыносимой. В ноги ей впились мелкие камешки, в ребра врезались выступы стены. Самой девочке все представлялось еще ужаснее.

– Как ты думаешь, долго мы спали?

– Пока не выспались.

– Я вчера почти не спал.

– Осталось еще полбанана.

– Поднять тебя помочиться?

– Сама уже справилась.

Я попытался встать, но сразу упал. Левая нога так затекла – я ее вовсе не чувствовал. На ощупь расстелил на полу полотенце, положил сверху белый халат, который снял с себя, потом – брюки и рубаху. Завернув во все это девочку, положил ее на бок… Благо еще пол ровный.

– Подожди меня, я скоро вернусь.

– Я хочу обратно.

– Зачем же, нам с таким трудом удалось бежать.

– А я не хочу бежать.

– Схожу поищу кресло-каталку.

– Хочу в ванну.

– Сделаю ее тебе попозже. Больше ничего не хочешь? Не забыть бы судно. Темно – потребуется и карманный фонарь.