– И вам не скучно?

– Нет, я всегда могу отправиться в путешествие. Стереоскопическая карта, сделанная с помощью аэрофотосъемки, доставит меня, куда я только пожелаю. Показать?

– А, сейчас неохота.

Зазывала, широко зевнув, вытер выступившие на глазах слезы и залез в спальный мешок. Наконец воцарилась долгожданная тишина. Стены заброшенной каменоломни, казалось, почувствовали мое настроение и завздыхали. Шепот тишины – ти-ти-ти-ти-ти-ти… – словно лопаются семена травы. До сих пор эти стены ощущались мной как вторая кожа. Как мое собственное нутро, в котором я каким-то образом оказался. Но теперь нашей общности пришел конец. Начавшаяся сегодня коллективная жизнь требует, чтобы каждому из нас каменоломня виделась одинаково. Обычные стены, обычный пол, обычный потолок. Громко разговаривать с камнями, петь дурным голосом до седьмого пота, танцевать в голом виде – от всего этого придется отказаться. Да, ситуация изменилась. Даже если и удалось бы выгнать зазывалу и продавца насекомых, былой покой уже никогда больше не вернется ко мне. Кто-то следит за мной не спуская глаз. Пусть виденная мной тень была обманом зрения, но человек, за которым погнался зазывала, почти наверняка существовал на самом деле. Иначе чем объяснить то, что произошло с ловушками? Если этот загадочный лазутчик – Сэнгоку, значит он не только выведал тайну унитаза и расположение защитных устройств, но и воровски подслушивал мои разговоры с самим собой и даже песни. При одной мысли об этом я содрогнулся, будто мои внутренности попали в дубильную кислоту.

Пока не разработаны четкие контрмеры, не остается ничего, кроме как выставлять на ночь часового. Не успел я об этом подумать, как зазывала неожиданно захрапел. Он заснул, не оборачивая подушку пропахшей потом рубахой, даже вообще без всякой подушки. Итак, бодрствую только я один. Так что не с кем разыгрывать, кому спать, а кому дежурить. Я разозлился, но будить зазывалу или продавца насекомых не хотелось. Взяв самострел и «узи», я направился к мойке. Может, как я это делаю обычно, когда не спится, усесться на унитаз и пить пиво, заедая шоколадом? А сегодня еще понаблюдать за юпкетчером.

Однако мои мысли устремились наверх, за каменную лестницу, на мостик, и приняли иное направление. Женщина, уютно устроившись на диване, пропитанном моим запахом, крепко спит. Она лежит, свернувшись калачиком, во вмятине, проделанной моим телом. И вдыхает мой запах. Вместо меня диван обнимает ее обнаженное тело. Она должна чувствовать во сне мои сигналы. Если бы она обладала совершенными средствами приема, позволяющими правильно понимать эти сигналы, она бы сейчас поднялась… Но тут женщина и в самом деле встала, пересекла мостик и, выглянув из-за парапета, в волнении замахала мне рукой.