– Чутье мне подсказывает, что старики из «отряда повстанцев» собираются этой ночью перейти к действиям.

– Почему?

– Так мне кажется, вот и все. А Комоя-сан совсем раскис, разве можно столько пить?

15. Члены Союза противников Олимпийских игр носят значок в виде свиньи

15. Члены Союза противников Олимпийских игр носят значок в виде свиньи

На диване ничком лежала женщина, натянув на голову одеяло (к сожалению, нижняя часть тела у нее тоже была закрыта), и посапывала не хуже продавца насекомых. Зазывала уселся на каменную ступеньку посередине лестницы и, отирая ладонью углы рта, забормотал:

– Я ведь и не собирался стрелять. Правду говорю. Даже если бы случилось самое худшее, я все равно не нажал бы на спусковой крючок, ни за что не нажал бы… Я не такой буйный, как это может показаться. Это обычная хитрость… Все равно – дерьмо я, никудышный я человек. Еще ревную, а осталось-то всего каких-то полгода, и станет она ничьей. Жалко ее. Какая женщина, а? Вы так не думаете?

– Думаю. С самого начала.

– Как-то, когда я еще был с якудза, мне в руки попала книжка об эволюционной теории Дарвина. Вроде комикса с картинками. Благодаря этой книжке у меня появился совсем другой взгляд на жизнь. Я не буду говорить, что якудза и прочие подонки ведут борьбу за существование, рискуя головой на каждом шагу, но так или иначе вся их жизнь – схватка, в которой выживает наиболее приспособленный. Подонку кажется, что весь мир населен одними подонками. Они стремятся лишь к одному – вырвать друг у друга кусок. И поэтому все подонки страшно завистливы и ревнивы.

– Что такое быть приспособленным?

– Все, кто живет на свете, – уже приспособленные. Например, если бы Комоя-сан ухитрился стащить с девочки трусы, его тоже можно было бы назвать приспособленным.

– Молодец, до всего-то ты дошел.

– При чем тут дошел – не дошел, это эволюционная теория.

– В таком случае юпкетчеру нужен совсем маленький кусок. Крохотный, величиной с него самого.

– А взять религию – она тоже не беспристрастна, существуют ведь ад и рай.

– Теперь я, кажется, понял твою мысль о том, что, если посадить на корабль только людей, заслуживающих доверия, ничего путного не выйдет.

– Чего тут не понять. Это не олимпийская деревня, и нет никакого смысла собирать здесь одних рекордсменов.

– Именно ради этого и существует Союз противников Олимпийских игр.

Кофе закипал. Поставив на край унитаза чашки, я налил в них бурую жидкость, похожую на воду, в которой мыли кисти. Зазывала обнял продавца насекомых за плечи и, приподняв, поднес к его губам обжигающе горячую чашку.