– Нечего суетиться. – Зазывала кивнул Сэнгоку, и они вдвоем приготовились сбросить тюк с площадки. – Если бы Капитан знал, чьи это останки, он, я думаю, не проявил бы такой жестокости.

– Жестокость – сбрасывать тело вниз! – крикнула женщина, но тюк, завернутый в голубую виниловую пленку, уже сорвался с площадки и, перевернувшись в воздухе, шлепнулся на пол. По звуку можно было подумать, что упал кусок сырого мяса. Пожалуй, так же шмякнулся бы и ком глины.

– Кто же все-таки это?

– Надо устроить ему достойный похоронный обряд, прежде чем спустить в унитаз…

Первым слез по лестнице зазывала. За ним – Сэнгоку. Женщина, прижав к груди самострел, не отрывала глаз от тюка.

– Кто же все-таки это?

– Это, можно сказать, останки Капитана. – Зазывала, вытерев рот, обернулся ко мне. На его плоском лице торчал маленький носик, белки глаз отливали голубым. Он был не так уж спокоен, как пытался казаться. Сколько ни вытирал рот, в уголках белела слюна.

– Кто же это?

– Видите ли, честно говоря, видите ли… – У Сэнгоку горло, наоборот, пересохло.

– Что вы имеете в виду? Я не настроен выслушивать ваши шуточки.

– В общем, это вы… – Зазывала провел по рубахе рукой, которой только что отирал рот. – Дублер. Убийство дублера. Жертвой преступника должны были стать вы, Капитан. Если бы не произошло ошибки, в тюке сейчас лежали бы вы.

– Кто преступник?

Вместе со мной задала вопрос и женщина:

– Кто же этот дублер?

– Вы сами лучше всех знаете человека, которого следовало убить. – Сэнгоку говорил, явно похваляясь своей осведомленностью.

– Представить себе не могу! Он был похож на меня?

– Не особенно. – Сэнгоку, кажется, почувствовал себя неуютно, чуть склонил голову набок и посмотрел на зазывалу, ища у него поддержки.

– Комоя-сан, наверное? – Женщина, сжав зубы, еще дальше отошла от тюка.

– При чем тут Комоя-сан?

– Он-то и стал дублером, да?