Я криком кричу о помощи, Гарри. Сочувствующие напуганы, но не это самое худшее.
Я криком кричу о помощи, Гарри. Сочувствующие напуганы, но не это самое худшее.
Он взял новый листок бумаги.
Люди раздражены. Ты знаешь, как это бывает. Завтра утром они могут двинуть в город и поджечь мэрию, а могут рвануть в горы и укрыться там на полгодика. Ради всего святого, Гарри, скажи всем и каждому, что нам необходима помощь. Мы собираемся устроить пикеты на грузовиках. О том, что происходит вокруг, мы мало что знаем, несмотря на все наши старания.
Люди раздражены. Ты знаешь, как это бывает. Завтра утром они могут двинуть в город и поджечь мэрию, а могут рвануть в горы и укрыться там на полгодика. Ради всего святого, Гарри, скажи всем и каждому, что нам необходима помощь. Мы собираемся устроить пикеты на грузовиках. О том, что происходит вокруг, мы мало что знаем, несмотря на все наши старания.
Ну, пока. Письмо это передаст тебе Джек. И, богом заклинаю, изыщи возможность помочь!
Ну, пока. Письмо это передаст тебе Джек. И, богом заклинаю, изыщи возможность помочь!
Мак
Мак
Мак перечитал письмо, подправил перекладинку буквы «т», сложил листки, сунул их в грязный конверт и адресовал письмо: «Джону Х. Уиверу».
Снаружи его окликнули.
– Кто это?
– Лондон.
– Ладно. Входи.
Войдя в палатку, Лондон окинул взглядом Мака и спящего Джима.
– В общем, охрану я выставил, как он сказал.
– Хорошо. Он совсем никакой. Дока бы надо… Боюсь я за это его плечо… Говорит, не больно совсем. А о последствиях он, дурак, не думает.