– Почему бы нам тогда не предложить ребятам сняться с места всем гуртом? – недоуменно спросил Лондон.

– Не так громко, пожалуйста. Парня разбудишь. Скажу почему. Они могут держать в страхе наших ребят, но и мы можем нагнать на них страху. Мы вдарим по ним последним залпом. Если они убьют кого-нибудь из наших, новость эта разнесется даже и без газетного сообщения. И это разозлит парней. И у нас появится враг, понимаешь? Люди сплачиваются теснее перед лицом врага. Парни, которые жгли амбар, – такие же, как мы, только газет начитались. Ясно? Мы должны перетянуть их на нашу сторону, и как можно скорее.

Он вытащил изрядно похудевший, словно сдувшийся, кисет.

– Вот, сохранил табачку немного. Курить охота. Ты куришь, Лондон?

– Нет. Жую табак, когда достать удается.

Из оберточной бумаги Мак свернул себе тонкую самокрутку. И, приподняв колпак, закурил от лампы.

– Тебе соснуть надо, Лондон. Одному богу известно, что нас ждет ночью. А мне в город надо, ящик почтовый отыскать.

– Тебя могут поймать.

– Не поймают. Я садом проберусь, они и не увидят.

Он глядел куда-то мимо Лондона, в глубину палатки, там, где была тыльная ее сторона. Задняя стенка палатки вдруг вздулась, приподнялась, в палатку вполз и встал во весь рост Сэм. Он был весь в грязи, в порванной одежде. Худую щеку пересекала длинная царапина. Рот запал от усталости, глаза провалились.

– Я только на минутку, – негромко предупредил он. – Господи, ну и задачу вы мне задали! Такую охрану выставить! Я ж не хотел, чтобы видели меня. А то ведь навести на нас – самое милое дело!

– Ты отлично сработал, – сказал Мак. – Мы видели пламя.

– Понятное дело. Дом почти дотла сгорел. Но штука не в этом.

Он опасливо покосился на спящего Джима.

– Я… застукали меня.

– Черт!

– Ага. Схватили. Заприметили.

– Ты не должен был являться сюда, – сердито бросил Лондон.

– Знаю. Но хотелось вам сказать. Вы в глаза меня не видели и слыхом обо мне не слыхивали. Пришлось мне… Я из него все мозги вышиб! А сейчас – пора! Если опять поймают, ничего не надо, понял? Я трёхнутый. Чокнулся я, ясно? Все о Боге толкую, дескать, это он мне приказал. Это я и хотел вам сказать. Чтоб не делали ничего, не рисковали из-за меня. Не желаю я этого!

Лондон подошел к нему, взял за руку.