Мак повесил лампу на место, на вбитый в шест гвоздь.
Лондон присел на ящик.
– Какая муха его укусила? Что с ним такое? То мне кажется, что он просто языком треплет, эдакий болтливый мальчишка, а в следующую секунду глядишь: Господи боже, он же нацелился меня выгнать и главным тут сделаться!
Взгляд у Мака был непроницаем.
– Не знаю я. Встречал я и раньше парней, которые вдруг менялись, но как-то по-другому. Поначалу я решил, что он попросту рехнулся. Да и сейчас порой думаю, что так и есть. А где девушка твоя, Лондон?
– Я их с парнем моим в пустой палатке ночевать пристроил.
Мак вскинул глаза и бросил острый взгляд на собеседника:
– Откуда вдруг взялась у тебя пустая палатка?
– Деру дали какие-то ребята, пока темно.
– Может, они просто в охране стоят, на дежурстве?
– Нет, – ответил Лондон. – В охрану я надежных послал. Думаю, просто сбежали некоторые.
Костяшками пальцев Мак крепко протер глаза.
– Я догадывался, что дело к этому идет. Кое-кому это оказалось не под силу. Слушай, Лондон, мне тут вылезти придется и прошмыгнуть к ящику почтовому. Письмо кинуть.
– Но я бы мог поручить это кому-нибудь из ребят.
– Нет, письмо очень важное. Лучше я сам. Мне случалось уходить от слежки. Меня не поймают.
Лондон разглядывал свои тяжелые набрякшие пальцы.
– Там в письме…
– Наверно. Я в нем о помощи прошу, чтобы не провалилась вся наша забастовка.
– Мак, – смущенно начал Лондон, – я уже и раньше говорил тебе, что кругом только и разговоров о том, какие сволочи вся эта шайка красных. Я думаю, что это вранье, правда ведь, Мак?