…С противоположной стены комнаты, из резной рамки, весело улыбаясь, глядит молоденький сержант в фуражке с высокой тульей и со множеством значков на груди.

Валерий под этим взглядом ощущает некоторую неловкость, беспокойство и наконец злость — ведь он-то перед ним ни в чем не виноват! «Улыбайся, улыбайся! — думает он про себя. — Посмотрим, как заулыбаешься, когда вернешься домой и узнаешь, что тут без тебя Зинуля вытворяла…»

Дочь Зины находилась в недельных яслях.

Впрочем, Валерию на все это, в конце концов, наплевать. У него своих забот предостаточно. Еще неизвестно, каков будет прок от отцовских переговоров с девицей из «молодежки» — он что-то хмуро помалкивает. Больше надежд на мамашу Сашика: она кого угодно ублажит и успокоит. А вдруг не сумеет? Во всяком случае, пока до автошколы, где учился Валерий, никакие слухи не просочились, никакие «телеги» не дошли… А что, если и Маро призвать в помощницы?

Пальцы Валерия тонут в мягкой волне девичьих волос.

— С каждым днем я все больше люблю тебя, Валерик, — счастливо шепчет Маро.

— Правда? Значит, ты бы не хотела, чтобы меня упрятали в тюрягу?

— Ой, да что ты меня пугаешь?

— В таком случае, помоги мне маленько. Считай, что наша любовь и наше будущее счастье теперь в твоих руках!

— А что я могу сделать?

— Ну, например, сказать тому рабочему парню несколько слов: мол, подслушала разговоры Валеркиных дружков — а их у него много! — и боюсь, что если ты не отступишься, они устроят тебе «темную»…

— Ой, Валера, не пойдете же вы на такое!

Маро отпрянула от него: серые, густо обведенные тушью глаза округлились в испуге.

— Да я и не собираюсь! Просто надо напугать этого малого, чтобы не наломал дров. Пока не поздно.

— А может, я с ним иначе поговорю? Ласково, душевно. Скажу, Валера мой так переживает! Простите его на первый-то раз!.. И простит: ведь сердце у него не каменное!

— Как бы еще больше не осмелел, поняв, где слабинка, — хмуро пробормотал Валерий.

— Нет, Валер, поверь! Я ему такими словами скажу, такими словами… лед и тот растает!

На ее глаза навернулись слезы.

На следующий день Маро караулила у заводских ворот.

Когда рабочий люд повалил гурьбой из проходной, она справилась у отделившегося от толпы паренька: который тут Ким Котков? Тот оглянулся, показал. Но подойти сразу не осмелилась. Тихо плелась за ним до самого общежития.