— Да-а, — почесал тот в затылке, — здорово же мы обмыли рацпредложение Кима…

— Здорово, куда здоровее… Но почему вместе с Кимом не попал в вытрезвитель и ты? — спросила напрямик она. — Не то чтобы я тебе зла хотела, но все же… почему ты бросил товарища одного?

— Не помню, Светочка, ей-богу… — старался разжалобить ее Рудольф.

— Значит, ничего не помнишь? Но дать деру все-таки сообразил!

— В таких случаях не голова, а ноги соображают, куда им лучше нестись…

— Но попробуй восстановить в памяти, как было дело: если бы ты не убежал, тебя тоже забрали бы в милицию? За что именно?

Рудольф задумался, потом сказал:

— Понимаешь ли, Светик, у меня сложилось впечатление, что этот разъяренный мужик вязался не к нам обоим, а именно к Киму — будто на него зуб имел… Собственно, я потому и пустился наутек, что понял: ко мне у него никаких особых претензий… Сознаю и раскаиваюсь, что поступок малодушный, но это я теперь сознаю, а тогда не сознавал — ноги сами думали…

— Хорош гусь!

Утром она направилась в горотдел милиции.

Капитан Петухов, участвовавший в разборе дела о несовершеннолетних хулиганах, уже знал о случившемся. Причем знал он об этом со слов Пантелеймона Михайловича Кызродева.

— А вы не допускаете, что эта версия может оказаться… ну, несколько пристрастной? — спросила она.

— Видите ли, протокол составлен по всей форме. Дело доложено начальству. Есть распоряжение передать его в прокуратуру.

— И по этому делу человека могут посадить?

— Могут, — подтвердил, отведя взгляд, Петухов.

— Я бы хотела поговорить с вашим начальником, полковником… Михаилом Андреевичем. Он меня знает, мы беседовали недавно…

— Полковник только завтра вернется из служебной командировки.

— Значит, завтра… Ну, а вы сами, Григорий Николаевич, верите в то, что произошло? Точней — у вас нет никаких сомнений по поводу того, что для Кызродева столь быстро представился удобный случай расправиться с рабочим парнем, схватившим его кровного сына на ночном разбое?

— Не скрою: несколько озадачен… и сам нахожусь в ситуации довольно сложной, поскольку давал о Коткове очень лестную характеристику, когда мы готовились к общественному суду…