— Ты так сияешь, что можно подумать: тебе и вправду эта работа — сплошное удовольствие, кайф…

— Работа — это прежде всего работа, а не удовольствие, — солидно изрек Юр. — Но она мне определенно по сердцу, врать не буду.

— Ничего, скоро надоест! — усмехнулся Валерий. — Я-то тебя знаю. Ведь в цеху — не на сплавном рейде — тут каждая минута на учете. Не хватит у тебя пороху тянуть лямку, терпелки перетрутся, захочется воли…

Губы Юра сжались упрямо:

— Захочется или нет, но работать буду честно. — И с удовольствием повторил любимое присловие своего бригадира: — Железно говорю.

— Не зарекайся… Вон один такой же передовик-ударник краснобайствовал с трибуны, учил, как жить, а сам-то и попался на уголовщине… — Валерий старался посильней уколоть Юра, попасть, как говорят знатоки каратэ и джиу-джитсу, в болевой узел.

Юр сразу подобрался: осуществление плана началось даже не по его инициативе — бывший приятель сам завел разговор на эту тему.

— Кого имеешь в виду — понял… Но учти, Валерка, в деле этом слишком много тумана. Подозрительного много…

— Какого еще тумана? Вот упекут твоего наставника в тюрьму — и весь туман рассеется, все будет яснее ясного… И тебе тоже, между прочим, станет понятней, с кем водиться, а кого сторониться.

— Я не верю, что Ким Котков в чем-нибудь виноват. Голову даю на отсечение…

— Уж не хочешь ли ты сказать, хмырь болотный, что мой отец возводит на него напраслину? Сажает журавля на дерево?

— Журавля не журавля, а утку — это точно!

— Вот я тебе сейчас смажу по уху, так сам закрякаешь вроде утки… — вскочил Валерий.

— Ну-ну, не лезь как тесто из квашни! — остерег Юр.

Глаза их встретились — давно знакомые и будто вовсе незнакомые.

— Ты лучше сам прикинь… — миролюбиво продолжил Юр. — Если бы на месте Кима оказался кто-то другой, разве стал бы твой папаша затевать базар на всю округу? Не-ет, предпочел бы не вязаться, чтобы самому не влипнуть в уличный скандал… Но он засек, что перед ним парень, по вине которого пришлось коротать не одну бессонную ночь. Ему старая обида захлестнула глаза, всполошила душу. Он даже забыл о личной осторожности. И вот, пожалуйста, устроил кино, детектив, четыре серии… да вот только неясно еще, что в последней серии будет — кто окажется прав, а кто виноват?

— Ты что болтаешь! Мой батя — честный человек. Он исполняет свой долг…

— Долг, говоришь? Притом с каким рвением… Ну, а что же он тогда, зимою, не посадил нас всех, когда мы сами накололись? Ведь на пару статей вполне потянуло бы…

— Я, между прочим, милицию не трогал! — крикнул Валерий.