Вечером Хобока вернулся к нашему разговору.

— Ну что, давай свои соображения. Я ведь знаю, ты всю тетрадку за зиму исписал прожектами. И карту небось кочугановскую вытер до дыр, а?

Немало озадаченный осведомленностью майора, я стал излагать свой план экспедиции.

Хобока выслушал внимательно и тут же внес свои коррективы.

— Эко ты размахнулся, комиссар! Где ж я тебе людей возьму, да на целую неделю! Службу-то нести надо. Граница, сам понимаешь. А что, если обстановка сложится, нарушение, поиск? Как быть? Растопыренной пятерней, как ее ни прикладуй, участок не закроешь… Словом, пойдут с тобой максимум трое. Конкретно. Просишь Макаренко — согласен, Сыроежкина — отставить, он повозочный, а как же коровы, скот? Соображать надо. Курицын — да ты что! А стенд в ленинской комнате кто оформлять будет? — Хобока безжалостно рушил с такой тщательностью возведенное мною здание. — А связь? Ты что, рацию не берешь? Ну, нет, так не годится. Включи радиста, Дамина, пожалуй. Это тебе уже двое. Ну, а третьего сам подберешь. На все про все — сутки подготовки. Уяснил? Действуй!

Застава гудела, как растревоженный улей. Дверь в канцелярии не закрывалась: буквально отбоя не было от желающих искать дорогу. Я даже не подозревал, что эта идея встретит такую поддержку.

В дверь на секунду заглянул Дамин, глаза его сияли:

— Товарищ лейтенант, может, гитарку с собой, а?

— Отставить. Не на прогулку идем. — Мне подобало в эти минуты быть строгим.

Потом робко постучал ефрейтор Беседин и, смущаясь, тоже попросил взять его с собой, чем немало меня озадачил. Уже неделю вся застава переживала и тревожилась за этого скромного, тихого парня, который ждал вестей из дома о прибавлении семейства, и вдруг такая просьба…

— Да не могу я больше, товарищ лейтенант! Изведусь я здесь на заставе. И так уже не знаю, куда девать себя после наряда… — взмолился Беседин.

Так окончательно укомплектовался состав нашей группы: Макаренко, Дамин, Беседин и я. Можно было подводить черту.

В ночь накануне выхода я не сомкнул глаз. Наверное, это участь всех первооткрывателей, думал я. Так и проворочался на койке в канцелярии до полтретьего. А в три был назначен выход.

Провожал нас сам Хобока. Произнес всякие напутственные слова, пожелал удачи, и мы двинулись в путь. И я засек время этого эпохального события. На часах было 3.05, а на календаре — 20 мая, среда.

3

3

С рассветом мы вышли к третьей речке, и наша экспедиция началась. С компасом и картой в руках я возглавлял наш маленький отряд. За мной шел Беседин, потом Дамин с рацией, шествие замыкал Макаренко. Главное — надежный тыл, рассуждал я, определяя ему это место. Кроме оружия и шанцевого инструмента, у каждого было по увесистому рюкзаку. Держались пока все бодро. Внушал опасение лишь Дамин, больно хлипкого был сложения радист.