Мы быстро перекусили, свернули наш лагерь, прибросали землей кострища и двинулись в путь. Вдоль ручья, по течению, строго на юг, намереваясь при первом же удобном случае подняться наверх и сориентироваться. В распадке еще лежал сумрак, было сыро и зябко. Берега ручья густо поросли лопухами, медвежьим корнем, зарослями вейника и осоки, и самой воды не было видно, слышался только ее шум — невнятное бормотание на перекатах, мягкое, вязкое всхлипывание в спокойном течении. Возглавлял наше шествие Макаренко, зорко всматриваясь под ноги. Дамин по-прежнему шел налегке, с одним автоматом. Его вещмешок был у Макаренко, рацию нес Беседин. Правда, когда собирались, Дамин пробовал слабо протестовать, но быстро сдался.

Вскоре Макаренко снова наткнулся на медвежий след. Судя по большой примятости, это был наш медведь, и следы его вели в ту же сторону, куда держали путь и мы. Теперь уже мы сами держались его следов, без труда отыскивая их на дне распадка, потому как медведь шел, особо не петляя и не таясь, чувствуя себя настоящим хозяином леса.

Так продолжалось довольно долго, часа два. Уже там, наверху, вовсю разгорелся день, взошло солнце, а медведь, похоже было, и не думал покидать этого сумрачного распадка.

Мы остановились. Надо было что-то решать: продолжать нам двигаться по медвежьим следам или подняться наверх, чтобы сориентироваться. Я стал совещаться с Макаренко. Куда и зачем мог направляться весной голодный, исхудавший после зимней спячки медведь, совсем недавно покинувший свою берлогу? Ясно, что в поисках пищи. Потому что лес в эту пору мало что мог дать из пропитания. Оставалось ему одно: выйти к большой нерестовой реке и попробовать откормиться рыбой. Тем более что ранней весной как раз нерестится в здешних местах жирная, сладкая на вкус, пахнущая свежими огурцами курильская корюшка. И здешние медведи — большие охотники до такой пищи.

Медвежьи тропы, как следует из охотничьих наблюдений, проложены на редкость целесообразно. Медведь никогда без необходимости не полезет вверх по самой крутизне и не ринется вниз по отвесному склону, он пройдет так, как удобно, но не слишком уклоняясь от цели. Если исходить из всего этого, рассуждали мы с Макаренко, то медвежья тропа непременно должна привести нас к большой реке, а такие реки на нашем острове скатываются только в океан. На том и порешили.

Мы двигались по распадку еще часа полтора, прежде чем медвежий след пологим удобным склоном не вывел нас наверх. По мелкому перелеску и зарослям кедровника, оставляя стороной бамбуковые полчища, след привел нас к большому массиву хвойного леса. Здесь под мощными пихтовыми кронами было тихо и сыро, росли крупные папоротники, сильно пахло хвоей и прелью. К этому примешивался еще какой-то специфический запах. И вдруг перед нами в просвете деревьев и голых еще веток кустарников брызнула голубая гладь воды.