— Ну хорошо, — сказала Джерри. — Пригласи его в кабинет. Что же ты стоишь как вкопанная? Иди.

Джерри совершенно не предполагала, кто это мог быть. Она стояла в официальной, строгой позе, как в больнице, когда принимала пациентов. Несмотря на то что необычное посещение немного развлекло ее, в ней все же возникло чувство досады на незнакомца, который нарушил привычный ход жизни и оторвал Джерри от обычных занятий.

Но вот на пороге появился он, этот неизвестный посетитель. Прежде чем он успел поклониться, Джерри узнала его.

— Извините, мисс Джерри, — поспешно сказал Джон Керр, — я явился без приглашения, но чрезвычайные обстоятельства, о которых вы узнаете, заставили меня прибегнуть к этому визиту.

Джерри почти не слышала его слов и с удивлением смотрела на человека, которого так бережно хранила в своих воспоминаниях о счастливых днях прошедшей молодости.

— Это вы, Джонни? Боже, как я рада, что вижу вас снова. Проходите, пожалуйста, садитесь. Неужели это вы?

Джон Керр немного расчувствовался и улыбнулся Джерри. Теперь он посмотрел на нее внимательнее, увидел знакомое красивое лицо, маленькую родинку на верхней губе справа, добрую, почти детскую улыбку и правдивые серые глаза. Он увидел ее всю, сразу, одним взглядом мгновенно охватил с головы до ног. Она была все такая же стройная, как и в те далекие годы.

— Это я, — сказал Джон Керр и почему-то еще раз поклонился. — Я тот самый несчастный капитан Керр, которому вы спасли жизнь. Я теперь живу на юге и являюсь владельцем табачной фирмы.

— Я знаю, — перебила его Джерри. — Об этом расскажете потом. Мне очень приятно видеть вас полным здоровья. Скажите, Джонни, как вы себя чувствуете?

— Благодарю вас. Здоровье мое превосходно. Я виноват перед вами, мисс Джерри. Я не ответил на ваши письма, которые были столь трогательны и полны дружеских чувств, которые я высоко ценил и за которые был благодарен вам всегда. Поверьте мне, я не хотел вводить вас в заблуждение, у меня были другие намерения, и я не мог продолжать переписку, чтобы не давать никакого повода.

— Боже мой! — с шутливой досадой перебила его Джерри. — К чему такая длинная речь? Что было, то прошло, и не надо раскаиваться. Меня, признаться, тогда удивило ваше молчание, но теперь об этом говорить не стоит. Старые раны заросли, и не будем вспоминать о них.

Джон Керр не был сентиментальным человеком и торопился приступить сразу к делу, ради которого он прилетел. Пока Джерри вспоминала о прошлом, о наивной попытке связать свою судьбу с этим человеком, которому она спасла жизнь и которому после войны написала два письма — два признания в любви, оставленных им без ответа; пока она с умилением смотрела на него, радуясь, что он жив и здоров и, видно, процветает и благоденствует, он сделал строгое лицо, поднялся со стула и стал говорить с подчеркнуто официальным тоном, исключая теплоту встречи.