— Нельзя уходить, должен быть, где прикажут.

— Да кто тебе приказывает?.. Никого же кругом не видать! Весной слыхала, будто в Ольховке смельчаки перебили немецкую охрану, освободили пленных красноармейцев и с ними в леса убежали, говорят, к партизанам. Да где же они, кто знает?

Она плотнее прикрыла занавеской окно, тревожно засуетилась:

— Ложись спать, сынок... Ой, боюсь, начнутся облавы, станут искать виновных... Не нагрянула бы к нам беда.

На другом конце улицы послышались глухие выстрелы и крики. Где-то взвизгнула собака, снова щелкнул выстрел, и все стихло.

— Господи! — Ульяна перекрестилась. — Ложись, Петя.

За окном уже брезжил рассвет.

Немецкие солдаты бежали по глухому оврагу, по огородам, за кем-то гнались, громко кричали. Стреляли в темноту, падали, снова срывались с места. Преследуемый солдатами человек перемахнул через забор, пробежал вдоль него, пригибаясь к земле, упал в канаву, притих.

Немцы пробежали мимо. Крики их уже доносились издали — со стороны железнодорожных складов.

Человек выполз из канавы, на четвереньках перебрался к кустам, пролез под изгородь во двор Ульяны, спрятался за сараем. Выждав минутку, перебежал к крыльцу дома, осторожно толкнулся в дверь. За дверью послышались шаркающие шаги.

— Кто там? — тихо спросил женский голос.

Человек перевел дыхание, зашептал в щель:

— Откройте... Свой... Русский...

За дверью — долгое молчание. Потом тихо взвизгнул засов, заскрипели несмазанные петли. Дверь осторожно приоткрылась, и в просвете сверкнули большие темные глаза Ульяны, уставились на незнакомого человека, который с трудом переводил дыхание.

Где-то у реки опять раздался выстрел. Вслед за ним грянули второй и третий.

Ульяна шире приоткрыла дверь, впустила незнакомца в сени и тут же крепко заперлась на засов.

Войдя в избу, партизан остановился у порога. Увидел ведро с водой, схватил ковшик, стал жадно пить. Ульяна ждала, когда он напьется, на окровавленном лице партизана лихорадочно сверкали глазные белки.

— Проходите туда, — указала на дверь в горницу.

Он не успел сделать и шага, как дверь горницы резко отворилась, на пороге появился Петр.