— Ну, сказал Хлопчатников, когда пошли, — раз киоск бросил, если снова паче чаяния понадобится, на два месяца можно на тебя рассчитывать?

Хлопчатников! Сам! Сам приглашает!..

Но ничего в Евлампьеве, кроме этой радости, что приглашает Хлопчатников, а не кто другой, ответно не ворохнулось.

— Не знаю, Павел, — сказал он, не глядя в его сторону.Если бы на постоянную, вновь… А так, на два месяца — ничего от тебя не зависит, на подхвате, только свое самолюбие потешить… Не знаю. Да если б и на постоянную, кстати. Другой, глядишь, в мои годы таким еще гоголем. А я что-то плоховат стал. Ранение, может, сказываться начало, контузия…

Он коротко взглянул на Хлопчатникова и увидел, что Хлопчатников идет там, по своей стороне снежного вала, тоже не глядя на него, заложив руки за спину и опустив голову.

Какоето время они шли молча.

— Ладно, — проговорил наконец Хлопчатников. Евлампьеву показалось — он поднял голову и смотрит на него, и в самом деле смотрел, и они встретились глазами. И Евлампьев подумал: никто бы сейчас не дал Хлопчатникову сорока лет. На все свои пятьдесят с лишком тянул он. — Ладно, Емельян, понял, — покивал Хлопчатников, и они шли молча уже до самого конца снежного вала, до того места, где от площади принималась улица. — Ну, вот по-человечески теперь, — сказал Хлопчатников, всходя к Евлампьеву на тротуар, и спросил неожиданное:

— С Лихорабовым ты нынче работал, как он тебе показался?

— Лихорабов?..— Евлампьев почувствовал внутри от поминания его имени словно бы тепло. И ответил: — Хороший парень. И парень хороший, и конструктор хороший — с маху так у него идет все. Легкомысленность некоторая есть — это да. Не обжигался еще, видимо. Обжечься ему надо. Какие-то планы имеешь насчет него?

— Присматриваюсь, — сказал Хлопчатников. — Новая машина на подходе, Слуцкер его инженером проекта рекомендует. Легкомысленный, говоришь?

«Вот удружил парню, — Евлампьев огорчился. — Потянуло за язык…»

— Нет ты понимаешь, не вообще легкомысленный, — заторопнлся он.Я в каком плане… в поведенин его некоторая такая легкомысленность есть — это я имею в виду. А вообще он… на самостоятельной-то как раз и почувствует, пожалуй, ответственность. Надежность такая человеческая есть в нем, вот что. Для инженера проекта немалое дело. Но поконтролировать, особенно первое время, это пожестче.

— Но не холодный человек, нет? Так, что наплевать на все. Как начальство вспашет, так он и спляшет.

— Нет, Павел. нет. Наоборот.

— Ага… так. Спасибо, Емельян.

— В голосе у Хлопчатникова прозвучало довольство. — Я относительно Лихорабова тебя недаром спросил. Рано ли, поздио ли, а этой идее, разливку с прокаткой совместить, придет срок. Начнем осуществлять, и людей для того нужно загодя подобрать, подготовить их… Чтобы они как раз ответственности не боялись.