— Дурного, Ксюш, никогда делать не следует. В любом случае. Смотрят на тебя или нет, — наставительно сказала Маша. Ну-ка вон доставай тарелки из буфета. У меня готово все, садимся.

— Нет-нет-нет! — замахала руками Ксюша и вскочила со своей табуретки, стала выбираться из-за стола. — Какой мне обед, некогда мне, все, в школу опаздываю, убегаю!

— Ну как же, совсем не евши, что ли? На целый день? — обескураженно спросила Маша.

— В буфет за тарелками, и никаких разговоров! Не отпущу так.

— Де-ед, заступись! — попросила Ксюша, но Евлампьев только засмеялся:

— Попалась птичка — стой, не уйдешь из сети!..

— Ну, все, баб. Все, дед, — поднялась Ксюша из-за стола, смолотив во мгновение ока и суп, и картофельное пюре с рыбой.

— Де-ед, ты не болей давай больше! Ладно? Так испугал всех!

— Все, все, поправился, — с жадностью вбирая в себя ее улыбку, блеск глаз, наклон головы и чувствуя, как все это — у него на лице, проговорил Евлампьев. — Да я что… это вот ты испугала так испугала.

И тоже поднялся из-за стола.

— А пойдем-ка, провожу тебя до трамвая.

— Проводишь? — оценивающе посмотрела на него Маша.

Он еще ни разу не выходил на улицу после болезни, и это она не укоряла его, что собирается убежать из-за стола, не доев, а напоминала ему о месячном его сидении дома, спрашивала так: не рано ли?

— Да а чего! — обычным в таких случаях залихватским, бодрым голосом сказал Евлампьев. — Пора уж! Вполне!..

Улица обдала его чудесным, мягким свежим морозцем, в яркне голубые прогалины в облаках пробивалось горячее уже солнце, весна была совсем на сносях, готовая разрешиться теплом со дня на день.

Над полузасыпанной снегом траншеей лежала, с подсунутымн под нее деревянными плашками, обмотанная изоляционной бумагой, сваренная плеть труб. Сбоку подъездов от траншеи были пробиты к дому отводы, и возле соседнего подъезда, грохоча отбойным молотком, двое рабочих проделывали в стене дыру для ввода. Скоро, значит, придут ковырять полы-потолки и в сам дом…

— Да, так а ты чего приезжала? — вспомнил Евлампьев, о чем он последний час хотел все время спросить у внучки и все забывал.Приехала, покрутилась — и дёру, даже обедать не желала, видишь ли.

— Так просто приезжала, — сказала Ксюша, искоса, с какой-то оправдывающейся улыбкой взглядывая на Евлампьева.

— Как это — просто так?

— Правда просто так, чего ты! — воскликнула Ксюша, быстро обеими руками взяла его за локоть и прижалась к его плечу. — Вас с бабушкой увидеть захотелось. Не могу, что ли?!