Он поплыл к молчаливому клиперу и уже почти добрался до якорной цепи, когда из моря вынырнула мурена и метнулась к нему. Педро почувствовал колющую боль в руке. У мурены было человеческое лицо, очень серьезное и задумчивое, и она держала стеклянную трубочку, заканчивающуюся длинной острой иглой, и это была вовсе не мурена. Это был старый доктор Мэннинг, спустившийся из своего дома на вершине холма…

Под языком Педро ощущал странный вкус. Он удивленно поднял взгляд на полное беспокойства толстое лицо Маргариты и сказал недоуменно:

– Minha mae…

– Слава тебе, господи! – истерически воскликнула Маргарита, судорожно заключая Педро в объятия. – Мой Педрино… а-а-а… спасибо…

– Спасибо доброму доктору, я думаю, – проворчал Мануэль, однако он тоже выглядел обеспокоенным.

Маргарита его не слышала. Она то приглаживала волосы Педро, то снова взъерошивала их. Мальчик понять не мог, отчего вся эта суета. Доктор Мэннинг захлопнул свой черный чемоданчик, с сомнением глядя на Педро. После чего отослал Маргариту и Мануэля из комнаты, уселся на постель и стал расспрашивать Педро.

С доктором Мэннингом всегда было легко разговаривать, и Педро рассказал ему о пиратских островах с их волшебными названиями, о южном море и о клипере. Это был замечательный сон, сказал Педро, глядя в недоумевающие глаза доктора. Нет, он не принимал никаких наркотиков. Мэннинг особенно подробно расспрашивал его об этом. В конце концов он велел Педро пока оставаться в постели и ушел на кухню. Хотя он понизил голос, Грегорио, прошмыгнув следом за ним, оставил в двери небольшую щель, и Педро слышал, о чем там говорили. Но, по правде говоря, мало что понял.

По словам доктора Мэннинга, поначалу врач подумал, что это сонная болезнь или даже нарколепсия – этого слова мальчик не понял, – но… нет, физически Педро вполне здоров. Мануэль проворчал, что мальчишка просто лентяй, что его интересуют лишь рыбалка и книги. Книги! От них всегда одни неприятности.

– В каком-то смысле вы правы, Мануэль, – нерешительно ответил доктор Мэннинг. – Все мальчишки мечтают, но, мне кажется, Педро слишком уж увлекся своими фантазиями. Я позволил ему пользоваться моей библиотекой, когда пожелает… мм… и, похоже, он начитался того, чего не следует. Волшебные истории, конечно, завораживают, но они не помогут мальчику приноровиться к реальной жизни.

– Com certeza[80], – согласился Мануэль. – Вы имеете в виду, что голова у него набита безумными идеями.

– О, в этих идеях нет ничего плохого. Но они почерпнуты исключительно из волшебных сказок, и Педро начинает в них верить. Видите ли, Мануэль, на самом деле существуют два мира, один реальный, а другой тот, что у вас в голове. Иногда мальчику – или даже взрослому человеку – настолько нравится мир его мечты, что он просто забывает о подлинном мире и живет в том, который сам создал.