— Сколько человек вы можете выделить? — спросил Третьяк. — И сколько у вас оружия?

— Сотни полторы мужиков, полагаю, наберется, — прикинув в уме, ответил Закурдаев. — Найдется и оружие.

Договорились: на сборы — одна ночь. А утром, ровно в девять, добровольцы являются на площадь — верхами и с полной выкладкой, откуда вместе с полком и уже в его рядах отправятся дальше.

Утром, однако, ни к девяти, ни к десяти топольнинцы не пришли. Разыскали опять Закурдаева.

— Где же ваше ополчение? — глянул на него Третьяк.

— Не поспели, якорь их задери… — притворно вздыхал, почесывая затылок, староста. — Делов по горло — хозяйство ж так не бросишь. Отсрочки мужики просят до завтрева…

— Жаль, гражданин Закурдаев, что дела ваши расходятся со словами… Очень жаль!..

Закурдаев почуял в тоне Третьяка жесткость и даже угрозу, вильнул глазами и поспешно заверил:

— Завтра — как штык. Сам займусь этим делом…

— Полк уходит сегодня.

— Догоним… непременно догоним, — вильнул опять глазами. — Кони у нас добрые.

— Кони-то добрые, только нас больше интересуют люди.

Часу в одиннадцатом полк оставил Топольное и двинулся по тракту — на Черный Ануй. Настроение у многих было мрачное и подавленное. Случай с топольнинскими «добровольцами» подействовал удручающе и на Третьяка В первый момент он даже растерялся, не зная, что пред принять и как поступить в этом случае… Теперь немного успокоился, обдумал все и решил, что где-то он, комиссар Третьяк, допустил просчет, проявил слабость и не довел дело до конца.

А тут еще Буньков подлил масла в огонь:

— Вот видите, как оно получается, товарищ комиссар? Не захотели — и не пошли. И никто им не указ…

Третьяк посмотрел на него строго и ничего не сказал Проехали еще немного. Вдруг Третьяк повернул коня, съехал на обочину и приказал остановить полк.

— Зачем? — не понял Огородников, негодуя в душе, хотя и не показывая виду на то, что он числится командиром полка, а командует Третьяк — последнее слово за ним. «Если и дальше так пойдет — пользы от этого будет мало», — подумал Огородников. И переспросил: — Зачем останавливаться?

— Есть соображение, — сказал Третьяк. — Надо выделить один взвод и немедля вернуться в Топольное.

— Только что из Топольного… Что мы там забыли? Третьяк озабоченно помолчал.

— Забыли кое-что. Ушли оттуда, как говорится, не солоно хлебавши.