— А за то… что не уберегли, не сумели защитить от карателей. Хотя не ее одну… многих тогда не сумели защитить, — подумал об отце с матерью и внимательно поглядел на брата: знает он или не знает? Но говорить об этом сейчас не решился. — Больше, наверное, не поедет на Алтай Татьяна-то Николаевна?

— Почему не поедет — поедет, — сказал Павел. — А если не сможет она, поеду сам в Томск и привезу ее… обязательно привезу! Вот кончится война…

Это откровение поразило Степана.

— Понятно. А как она… сама, Татьяна-то Николаевна, как относится к этому?

— Не знаю, — вздохнул Павел, и лицо его качнулось и как бы проплыло в сумеречном воздухе.

— Понятно. Понятно, — задумчиво повторил Степан и умолк, отчего-то погрустнев. Добавил после: — Ну что ж, будем надеяться.

Холодным октябрьским вечером бригада Третьяка выступила на Уймон. Впервые за многие месяцы шли, не избегая встреч с противником, готовые к этим встречам — приспело время решающих схваток с врагами революции. И теперь никакой пощады — кто кого! Высланная заранее групповая разведка доносила: в селе Усть-Кан, что на пути к Уймону, находятся крупные, до семисот человек, каракорумо-казачьи части под командованием хорунжего Михайлова и поручика Жучкина.

Штаб бригады разработал детальный план операции. Наступление должно вестись по двум направлениям: 2-й полк движется по Уймонскому тракту до Келей, где останавливается на короткое время, чтобы связаться с командованием первого полка для уточнения последующих совместных действий. Первый же полк идет не по тракту,[8] а несколько левее, через урочище Яконур и Келейский перевал…

Передвижение и приближение партизанских частей не осталось, однако, незамеченным — и тотчас наблюдательные посты противника подняли тревогу. Село подхватилось, взбудоражилось — забегали, заметались по улицам казаки и каракорумцы, поспешно седлая, а большей частью вскакивая на неоседланных лошадей, беспорядочно отстреливаясь и пытаясь прорваться по тракту. Но кольцо партизанских полков стремительно и грозно сжималось… И все же белогвардейцам удалось на одном из флангов прорвать засады второго полка и уйти частью в горы, а частью вниз по Чарышу, на Тюдралу, оставив около ста человек убитых и раненых… Партизаны же в этом бою не потеряли не одного бойца, лишь трое было ранено.

Собрали трофеи — винтовки, патроны, оставленную впопыхах амуницию… Кто-то притащил пачку бумаг, найденных в помещении бывшего казачьего штаба, но бумаги, как выяснилось, были пустяковыми и никакой ценности не представляли.

Потом, чуть погодя, подъехала подвода, на которой сидели две молодые женщины. Несколько бойцов следовало за телегой, громко и оживленно разговаривая, а еще один боец, худой и длинный, как жердь, шел впереди, ведя коня в поводу. Оказалось, подвода была остановлена подле поповского дома, как раз в тот момент, когда выезжала из ограды…