Подошел Бергман.

— Ну, что там? — поинтересовался комполка. — Много раненых?

— Семеро. Двое тяжело, — ответил фельдшер. — Первая помощь оказана, но возможности наши, сами знаете… Бинтов и тех не хватает.

Огородников хмуро помолчал.

— Бинты достанем. Обещаю вам. Не сегодня — так завтра. Послушайте, товарищ Бергман, — вспомнил вдруг, — тут бойцы раздобыли бочонок спирта. Как он… для медицины годится?

— Спирт? — удивленно глянул фельдшер. — Да это же… это для нас дороже золота!..

— Вот и забирайте. Слыхал, товарищ Чеботарев?

— Слыхал.

— Спасибо, Степан Петрович! — поблагодарил фельдшер.

— Это вам спасибо. За все. А спирт заберите. Пока он не выдохся окончательно… — покосился в сторону Чеботарева, насмешливо щурясь.

* * *

День выдался сухой и студеный. Густая пыль тяжело клубилась в воздухе, медленно растекаясь и опадая вниз, в придорожную траву, оседая на плечи всадников и крупы лошадей. Огородников, ехавший впереди, время от времени приказывал кому-либо вернуться в арьергард и проверить — все ли там в порядке. Когда посыльный возвращался и докладывал, что порядок во всем и повсюду полный, комполка уточнял:

— А что лазарет… не отстал?

— Никак нет, — отвечал посыльный. — Лазарет находится не в хвосте обоза, а в середке…

— Ну, ладно, ладно, — обрывал словоохотливого бойца Огородников, слегка морщась — уж больно не по-военному звучало это «не в хвосте, а в середке». — Все ясно, Чеботарев! — негромко окликнул. И Михаил на мухортом своем коне тотчас подъехал и пристроился рядом, выпрямляясь в седле, натянув поводья, весь внимание и готовность. — Табак у меня кончился, — неожиданно просто и буднично сказал Огородников. — Одолжи малость.

Чеботарев опустил поводья, невольно расслабляясь, достал из кармана кисет и протянул Степану. Тот, разглядывая вышивку на кисете, взял щепоть самосада и вернул кисет.

— Бери больше, — расщедрился Чеботарев. — Чего — как украл? Скоро махрой разживемся.

— Не говори «гоп» раньше времени.

— А чего? Неужто сомневаешься? — по-дружески, доверительно заговорил. — Да побьем, побьем мы их, сволочей, и в Черном Ануе, и в Белом, в Онгудае… и на всем мировом пространстве, побьем!

Огородников не стал возражать, и с минуту ехали молча.