— А в том, что твоя журналистка уехала, черт побери!

Они вернулись в комнату. Взвинченный Виталий подошел к простенку и включил радио. От пронзительных верхов какого-то романса Зарубин даже вздрогнул. Прислушиваясь, топорщил ноздри от зевоты. Карпухин сорвал со стены плакат, висевший еще с той памятной ночи, скрутил его в трубочку.

— Дмитрий Иванович, можно к вам с просьбой?

Тот поднял на Виталия добрые глаза, мягко упрекнул:

— Ребята, вашу вежливость какой-нибудь псих квалифицировал бы как бойкот. Я не псих, но мне обидно. Фактически я еще не приступил к исполнению обязанностей и, видимо, не так скоро уйду из общежития…

Вот и отлично, — пробормотал Карпухин. — Мы хотим, чтобы нам с Колей Великановым не препятствовали, когда мы подадим заявления об уходе.

— Как? — не понял Зарубин.

В углу закашлялся Великанов.

— Мы едем на север, — пояснил Карпухин, жестикулируя, как персонаж из итальянского фильма. — Так нам взманнулось! Я буду невропатологом. К черту! Пришел сегодня к Чистякову в травматологию, проведать его, а он мне: «Вы замечательный хирург! У вас обостренное чувство долга!» Чепуха какая! Никакой я не хирург, а обостренное чувство долга у меня бывает, когда я влезаю в долги. Правда, это часто бывает…

Пошел дождь, забарабанил по стеклу, заходила форточка от порывов ветра. Великанов посмотрел в окно, поежившись, сказал:

— Надоели мне эти кратковременные дожди!

Он подошел к аквариуму и окунул палец в зеленую воду.

Дмитрий Иванович подпер пухлую щеку ладонью. В прищуренных его глазах таилось много соображений. Он постукивал по столу пальцами, бессознательно переняв эту привычку у людей вдумчивых, знающих цену своему слову.

— Тебя не отпустят, Карпухин, — решил он, — ты не отработал свой срок. А Великанов и сам не поедет, как я полагаю. Зачем ему ехать? У него жена устроилась в музыкальное училище. Я уже афиши видел.

Это был вежливый вопрос к Николаю, но тот смотрел в окно и молчал. В такт беспокойной музыке стучали мысли. Виталий прав: надо ехать, но почему она ничего не сообщила? После всего, что между ними произошло, могла бы, плюнув на все, прийти к нему в общежитие.

— Я это знаю, Дима, — заискивающе отозвался Виталий. — Поэтому и обратился к тебе за помощью. Ты не бог, но ты апостол, — он сел за стол рядом с Зарубиным, вперился в него глазами верноподданно и просительно.

— Нам нужны кадры, — заявил Дима, — между прочим, и невропатологи. Со временем мы можем перевести тебя в областную больницу.

Карпухин помолчал, что-то прикидывая в уме. Настороженно следил за солидным Зарубиным.