— Юрко! Жизнь мою отдаю… — и не договорила.

X

X

Похоронили Юлину в Кленице, в нашем родном селе. Она хотела идти со мной сюда и поклониться родительским могилам, — в этом и была для меня как бы ее последняя воля, где ее похоронить.

Теперь люди склонили головы и над ее могилой. И когда я заворачивал в Улин платочек, подаренный мне Ларионом, горсть земли с сестриной могилы, три вести ворвались в ту — мою и народную — надмогильную печаль и тишину. Убит панский, а теперь кооперативный управляющий Зельман. Тело его только что нашли в ручье. Так получается, что смерть свою он заполучил ночью, а уже позднее под утро столкнули его в воду, потому что не видно, чтобы волна краснела свежей кровью.

Рана чернеет у Зельмана прямо на лбу. Значит, стоял перед расплатой лицом к лицу, а не целились в него сзади. А по дороге, что вела от центра к железной дороге, ковылял на деревяшке австрийский солдат с вещевым мешком и солдатским плащом на правой руке. А левой по самое плечо у него не было. Этот солдат, проходя мимо кладбища, увидел, что кого-то хоронят, и свернул сюда. И все тогда узнали в нем учителя Андрийка. Уж не он ли расплатился с Зельманом за давние обиды?

Но Андрийко, похоже, ковылял от поезда только сейчас, а тело Зельмана видели в ручье уже на рассвете.

Андрийко возвращался домой из итальянского плена, где пролежал долго в госпитале. И все поверили в это, потому что он не нес домой ни левой руки, ни левой ноги. И от Андрийко мы впервые услышали тревожную весть, что войско румынского короля в нескольких местах перешло уже Тису. Ой, что же с нами будет, как отпразднуем пасху? Если румыны за Тисой, то, наверно, и здесь захотят быть.

Но Андрийко привез и радостную весть, так что не отчаивайтесь, люди. Ведь фронт русской Красной Армии уже на линии — Каменец-Подольский, Проскуров и Подволочиск. Ведь Красная Армия Венгрии и советская Красная Армия уже договорились помогать одна другой. Говорят, что где-то в селе Палфалвы, недалеко от Сатмара, как будто бы сел один советский аэроплан, что летел к Бела Куну. Так пришлось ему, не стало у него горючего. И советские вояки, что вышли из машины, все это рассказывали тем, кто там близко был.

И Андрийко так сказал людям:

— Румыны идут, это верно, но еще неизвестно, пустят ли их сюда. И мы устраиваем свою Красную Армию. Она уже есть в Будапеште и собирается в Мукачев. И мы с вами — это мы. Люди, слушайте мои слова и разумейте! Должны мы и сами обороняться, постоять за себя и свою землю. Разве я говорил бы здесь с вами, если бы имел свои руки и ноги?